Книга Небесная танцовщица. Книга 3, страница 60 – Ната Лакомка

Служанка неуверенно кивнула и скрылась в комнате, отделённой от общего покоя плотной занавеской. Через некоторое время женщина вернулась и ещё более неуверенно кивнула, приподнимая тяжёлую ткань и предлагая гостье пройти.

Анджали дружелюбно улыбнулась служанке и вошла в комнату, где было полутемно и пахло дорогими благовониями. У окна на шёлковой постели лежала дайвики Урваши – бледная, осунувшаяся, и было ясно, что она тоже провела бессонную ночь.

Поврежденная нога была заключена в странную металлическую конструкцию – несколько обручей соединены прозрачным тубусом, и всё это подвешивалось на противовесе, чтобы больной легче было держать ногу на весу.

Но даже такое бедственное положение не сделало Урваши смиреннее или печальнее. Уголки её губ по-кошачьи изогнулись, и она указала на подушки возле постели, предлагая гостье присесть.

— Госпожа Шакрани так добра, - произнесла Урваши, растягивая слова и прищуриваясь, как хищница, готовая напасть, - принесла мне подарок… Я тронута до глубины души. Только почему-то вы с пустыми руками. Оставили подарок на входе? Или подарок – это всего лишь предлог? На самом деле, ты хотела окончательно убедиться в своей победе? Ну, давай. Торжествуй. Я готова тебя выслушать, - и она томным жестом подпёрла голову, показывая, что, и правда, слушает.

— Нет, подарок здесь, - Анджали точно так же изобразила улыбку уголками губ и села на подушку, поджав ноги. – Он у меня с собой. Но я хотела бы вручить его без свидетелей.

Урваши чуть заметно заколебалась, и Анджали засмеялась, угадав её опасения.

— Нет, я не стану душить вас подушкой, и не стану травить, и даже кинжала у меня нет, - произнесла она весело. – Ведь вы были моей главной наставницей в школе, вы для меня как мать. Разве может дитя навредить своей матери?

Две апсары так и впились друг в друга взглядами, и теперь ни о каких кошачьих прищурах не было и речи, и дайвики Урваши процедила сквозь зубы, обращаясь к служанке, которая топталась у входа:

— Оставь нас.

— Но, госпожа… - начала та испуганно.

— Я сказала – оставь! – повысила голос Урваши. – Держи всех подальше, и сама близко не подходи. Меня очень заинтересовал подарок госпожи Шакрани.

Служанка исчезла тут же и бесшумно – лишь колыхнулась тяжёлая ткань занавеса.

— Очень разумно,мама , - сказала Анджали, не отрывая глаз от женщины на шёлковой постели.

Маска спокойствия и благодушие мгновенно слетела с её лица, и теперь ясно виделась злоба, исказившая точные черты.

Значит, Сахаджанья сказала правду…

Значит, всё так и есть…

— Сахаджанья проболталась? – прошипела Урваши, словно всё ещё исполняла танец змей.

— Она долго хранила твой секрет, - медленно произнесла Анджали.

На сердце стало тяжело и тошнотворно, как если бы она узнала, что её матерью была лесная кобра. Значит, всё правда. Эта ужасная женщина – её мать. Родная мать, которая не пожелала даже взглянуть на свою дочь и сразу приговорила её к смерти.

— Плохо хранила, если ты узнала, - бросила Урваши. – И что теперь? Пришла давить на жалость? Я всё равно никогда не признаю тебя. Хоть ты стань богиней танца и заберись на ложе к самому Брахме. Для меня ты – ничтожество, пыль, соринка в глазу. И когда я поправлюсь…

— От кого ты меня родила? – перебила её злые слова Анджали. – Кто мой отец? Это царь Шакра?