Книга Измена. Ты узнала правду, страница 39 – Тата Ос

Мы прожили вместе почти два месяца. Два месяца общего быта, общих завтраков, общих планов на выходные. За это время я научилась варить какао точно так, как любит Даша — с двумя ложками сахара и щепоткой корицы. Научилась не вздрагивать, когда Дмитрий по утрам гремит чашками. Научилась засыпать под его дыхание и просыпаться от его поцелуя в плечо. Всё это стало привычкой — не скучной, не рутинной, а уютной и тёплой, как старый свитер.

В пятницу вечером Дмитрий приходит с работы необычно задумчивый. Он съедает ужин, почти не комментируя вкус — а обычно он хвалит каждое блюдо, даже если это простые макароны, — и долго сидит с ноутбуком, но я вижу, что он не работает. Просто смотрит в экран, подперев подбородок рукой.

— Что случилось? — спрашиваю я, когда Даша уходит в свою комнату играть.

— Ничего. Просто устал.

— Дима.

Он поднимает глаза, и я вижу в них что-то, чему пока нет названия. Не тревога, не грусть — скорее, глубокая задумчивость, как у человека, который решает сложное уравнение и уже близок к ответу, но пока не решается его записать.

— Завтра, — говорит он наконец. — Я хочу тебе кое-что показать. Поедем за город. Только вдвоём.

— А Даша?

— Даша побудет у соседки. Я уже договорился.

Я киваю и не задаю больше вопросов. Если он говорит «кое-что показать», значит, это важно. За наши недолгие, но насыщенные отношения я выучила: Дмитрий не бросается словами. Каждое его «важно» — действительно важно.

Субботнее утро выдаётся солнечным и прозрачным, каким бывает только ранняя весна. Мы отвозим Дашу к соседке — пожилой женщине с тремя кошками, которых Даша обожает, — и выезжаем из города. Дмитрий за рулём молчит, но молчание не тяжёлое. Он иногда поглядывает на меня и улыбается краешком губ, и от этой улыбки внутри всё замирает в предвкушении.

Мы едем на восток. Город заканчивается, начинаются поля, ещё покрытые серым ноздреватым снегом. Потом поля сменяются перелесками. Дорога становится уже, асфальт — хуже. Я смотрю в окно и думаю: куда он везёт меня? Не в ресторан, не в парк, не в кино. Куда-то, где будет тихо.

Через полтора часа мы сворачиваем на просёлочную дорогу, и вдалеке показывается он. Мост. Не тот, городской, который Дмитрий реставрировал полгода. Другой. Маленький, пешеходный, перекинутый через неширокую реку. Он деревянный, старый, с потрескавшимися перилами и замшелыми опорами, но в нём есть странная, неброская красота.

— Приехали, — говорит Дмитрий и глушит мотор.

Мы выходим из машины. Тишина здесь такая, что звенит в ушах. Только вода журчит под мостом — река уже вскрылась, лёд сошёл, и мутный мартовский поток несёт ветки и прошлогодние листья. Пахнет сырой землёй, корой и далёким дымом. Я стою, вцепившись в перила моста, и чувствую, как тревога последних дней отступает.

— Откуда ты знаешь это место? — спрашиваю я.

— Мы с отцом рыбачили здесь, когда мне было десять. Потом я приезжал сюда с Катей. А потом — один, когда было совсем плохо. Здесь я впервые подумал, что жизнь не кончена.

Дмитрий стоит рядом, засунув руки в карманы куртки, и смотрит на воду. Ветер трогает его волосы, и я вижу, как седина на висках блестит в солнечном свете. Красивый. Мой.

— Я привёз тебя сюда, потому что это место — особенное, — продолжает он. — Здесь я когда-то решил, что буду жить дальше ради Даши. Здесь я понял, что смогу полюбить снова. И здесь я хочу задать тебе вопрос.