Книга Старуха, страница 116 – Анна и Валентина Верещагины

Её слова, которые должны были поддержать, усилили беспокойство.

А если этот ребёнок нежеланен самим императором?

А может, его непристойные намёки и навязчивые требования — это лишь часть хитрой стратегии, направленной на то, чтобы ещё крепче привязать меня к себе и унизить?

Эти мысли терзали меня до самого момента, когда двери наконец распахнулись.

В комнату вошёл Наиль в сопровождении главного лекаря и небольшой свиты. Среди них я взглядом выцепила герцогиню Кальвини. Наши взгляды встретились на секунду, и там я прочла тихую, но твёрдую поддержку. Она, не суетясь, прошла вперёд и встала рядом со мной, будто живой щит. Следом заняла позицию и главная распорядительница, Эмбер Таро.

Я поднялась, чтобы поприветствовать мужа. Зазвучали обычные, ничего не значащие фразы, пустая светская шелуха и когда я решилась поднять на него глаза, то застыла. Они горели.

Таким счастливым я не видела его никогда. От этого зрелища мне стало физически неловко.

— Что ж, дорогая супруга, пора приступать, — в его голосе звенела неподдельная нетерпеливая радость.

Я едва заметно, судорожно кивнула. Дальше всё превратилось в размытый кошмар. За тяжелыми бархатными занавесами, скрывавшими кушетку от посторонних глаз, я не могла сдержать слёз. Они текли беззвучно, но неумолимо. Герцогиня, стоя снаружи, вела громкий, оживлённый разговор с кем-то из свиты, искусно отвлекая внимание от моих всхлипов. Я слышала, как Наиль нетерпеливо расхаживает по комнате, его шаги то приближались, то удалялись от занавеса.

Сама процедура подтверждения была унизительной и неприятной. Я впилась взглядом в узор на балдахине, стараясь отстраниться и тут в голове затараторила старуха. Она несла безудержную чепуху, пытаясь меня отвлечь.

— Смотри-ка, муха на потолке сидит. Зимовать удумала тут? Смотри, какая бойкая! Помнится, в моем детстве у нас в деревне коза была. Такая же брыкастая, как эта муха... Зорай звали. Вот характер был! Слу-у-шай, а как ребёнка назовём? Если мальчик — нужно что-то солидное. Александр, например, или Николай. А если лялечка...

Её бессвязная речь служила своеобразным контрастом к происходящему, смягчая острые чувства стыда и страха.

— Ваше Величество, — раздался наконец ровный, ободряющий голос главного лекаря. — Подтверждаю. Её Величество императрица беременна. Точный срок установить сложно, но, сверяясь с данными, полученными от служанок, можно ожидать пополнения в императорской семье приблизительно через семь месяцев.

В этот момент я прикрыла глаза, и последняя слеза скатилась с ресниц. Не радости, не надежды.

Просто констатация.

Приговор.

Служанки помогали мне привести себя в порядок, пока в комнате взорвался шквал поздравлений, обращённых к императору, которые он, кажется, не слышал. Раздались быстрые шаги, занавес взметнулся. Я даже не успела испугаться, только мысленно возрадовалась, что меня успели привести в порядок, как вдруг он оказался рядом, присев у кушетки. Его руки схватили мои, а я разве что уставилась на него с неприкрытым ужасом, но он этого не видел. Он... целовал мои пальцы, мои ладони, губы были обжигающе горячими.

Даже Роза Петровна на миг опешила, но через секунду тихо, смачно так выругалась.

— О, дорогая моя, я безумно счастлив! — говорил он, не переставая осыпать мои руки поцелуями. — Ты сделала меня таким счастливым. Проси о чём хочешь! Я исполню любое твоё желание. Любое!