Книга Следы в высокой траве, страница 71 – Татьяна Полякова, Анна М. Полякова

— Голодные небось?

Я отрицательно замотала головой и спросила:

— О чем это он?

— Так дед твой, земля ему пухом, отцу Гошиному помогал с фермой, когда колхозы прикрыли.

Дедушка Григорий умер, когда мне было лет пять, помнила я его смутно, в основном по рассказам мамы и бабушки, если им верить, был он человеком непростым и, по деревенским меркам, весьма мудрым. Окончив сельскую школу, подался в районный центр, где отучился на слесаря.

— А чем он там мог помочь? – не поняла я.

— Так отец его, прадед твой, свиней разводил, так что Гришка эту науку, считай, с молоком матери впитал.

— А почему сам фермерством не занимался?

— Да куда ему, – бабуля махнула рукой. – Если из запоев месяцами не выходил.

— Они дружили с отцом Гоши?

— Приятельствовали скорее, тот-то не пил совсем, так что в собутыльники его было не взять. Пашка Громов вообще мужик серьезный был, ему бы в город, глядишь, выбился бы в люди, да жена его, Раиса, ни в какую не хотела из Сосновки уезжать.

— Зато теперь тут ферма есть, – подала голос Ленка. – И Гоше есть чем заняться.

— Да, этот для городской жизни не приспособлен, здесь ему самое место. Плохо, что в свои-то годы жену так и не нашел, тяжело одному-то, да и хозяйство надо кому-то оставить.

— А Зоя? – спросила я.

— Что Зоя? – нахмурилась бабушка.

— Мы видели их вместе.

— И что с того? Вы и меня с ним вместе только что видели.

Бабуля попросила нас занести ведра с водой в дом, а сама отправилась в сторону грядок с морковью. Я почувствовала укол совести: в этот приезд я совсем ей не помогаю, только ношусь с Ленкой по деревне. Словом, рою носом землю, а могла бы пропалывать.

— Надо было у Гоши про ту историю спросить, – сказала подруга, когда мы вошли в дом. – Его отец работал с пропавшим Киселевым.

— И спросила бы.

Она только вздохнула, ничего на это не ответив. Мы уселись у окна, и Ленка принялась с кем-то переписываться, постоянно хихикая. Я и без лишних вопросов знала, что общается подруга с Егором.

Сама я то и дело бросала взгляд на свой телефон, ожидая звонка. Вдруг Корнеев забыл что-то у нас спросить или просто захочет снова меня предостеречь. Время шло, но такого желания у него, очевидно, так и не появилось, или же он с успехом его подавил.

Если в какой-то момент вам начинает казаться, что вы почти разобрались в происходящем, не обольщайтесь. Лучше сделайте глубокий вдох, выпейте воды и постарайтесь не терять концентрации.

Солнце только поднималось над соснами, а мы с Ленкой уже сидели за столом и уминали завтрак.

Я разглядывала фотографию со списком фамилий, которую Ленка сделала в библиотеке. Все-таки раньше ручному письму уделяли больше внимания и почерк у людей был такой, что сегодня впору было любоваться.

— Я начинаю уважать тех, кто ведет записи просто из любви к искусству.

Ленка сидела напротив, поджав под себя ногу и намазывая масло на хлеб с такой сосредоточенностью, будто выполняла хирургическую операцию.

Я вздохнула и вернула телефон подруге, мы уже второй день крутились вокруг одних и тех же мыслей, как мухи у варенья, и, что самое неприятное, постоянно прилипали и застревали в нем.

— Нам нужно вернуться в поле, – заявила Ленка. – Туда, где стоял колхоз.

Я посмотрела на подругу поверх кружки с чаем.

— Ты же видела, что от него осталось, – удивилась я такой инициативе.