Книга Монолог фармацевта. Книга 1, страница 56 – Хюганацу

Оказавшись во дворце императорских жен, Маомао продолжала рисовать веснушки по той же причине, по которой утаила, что грамотна и сведуща в травах. Позже, когда ее раскрыли и приставили к наложнице, она уже не знала, стоит ли это дело бросить. Но вот ее поймали, и сетовать, как так вышло, и рассуждать, надо ли рисовать веснушки и впредь, уже поздно.

— Тебе, должно быть, здесь каждый день невыносим? – не поднимая головы, печально спросил столь же властительный, сколь и прекрасный евнух перед ней.

— Вы правы. Но знайте, что не вы тому виной, господин Дзинси.

Маомао ничуть не обманывалась: требовать от господ безупречности столь же безнадежно, что пытаться укротить реку – даже со всеми плотинами и запрудами от наводнений не уберечься.

— Тем не менее прими мои извинения, – без капли притворства попросил он.

«Надо же, у господина есть совесть!» – удивилась Маомао.

Но едва она вскинула к нему лицо, как почувствовала: что-то вонзилось ей в пучок волос и царапнуло кожу.

— Ай! – вскрикнула Маомао и, не сводя с господина глаз, в недовольстве нахмурилась. – Что это?

— Ничего. Носи, – велел тот не с привычной приторной улыбкой, а с легким смущением, к которому примешивалась печаль.

Дотронувшись до волос, Маомао почувствовала под пальцами холодный металл. Вытащив шпильку, она увидела, что она не женская, а мужская, и отлили ее из чистого серебра.

— До встречи на пиршестве, – не оборачиваясь, бросил господин Дзинси и помахал ей на прощание рукой.

И правда: Маомао держала изысканную мужскую шпильку с узорчатым концом, что совсем недавно торчала из пучка лучезарного евнуха. Украшение скромное, но выполнено искусным мастером. Пожалуй, за такое можно немало выручить.

— Ах, красота! – воскликнула Инхуа, бросив на шпильку жадный взгляд.

Маомао уже было собралась отдать украшение ей, но вдруг заметила, что две другие прислужницы Нефритового дворца тоже пожирают глазами вещицу.

Сообразив, что Маомао хочет избавиться от шпильки, госпожа Хун-нян горько улыбнулась, придержала ее руку и покачала головой. Так она желала предупредить, что подарки от высоких господ просто так не раздают.

— Пиршество еще не началось, а ты уже нарушила наш уговор, – не тая обиды, промолвила наложница Гёкуё.

Подойдя ближе, она забрала шпильку из рук Маомао и вставила ей в пучок.

— По-видимому, теперь ты не только моя служанка, – горько проронила она.

К счастью или к беде, Маомао ничего не поняла из сказанного. Она была далека от дворцовых церемоний и всех тонкостей обращения, принятых между высокими господами. И не могла взять в толк, что же значит широкий жест господина Дзинси.

Пиршество, куда созвали первых сановников империи, устроили в главном дворцовом саду. Для этого установили обширные помосты, накрыли их алым сукном и выставили два длинных стола, за которыми устроились пирующие. Во главе, как и положено, сидел сам император. По обе стороны от него отвели почетные места для вдовствующей императрицы и младшего брата государя. Также с восточной стороны расположили гуйфэй и дэфэй, а с западной – сяньфэй и шуфэй. Маомао, поглядев на то, как рассадили гостей, справедливо решила: такое соседство лишь распалит раздор между наложницами.

После смерти маленького принца право наследовать трон вновь вернулось к родному брату императора. Он, как и владыка, был рожден вдовствующей императрицей, однако на людях почти не показывался. Говорят, он совсем ослаб от недуга и теперь с трудом может покинуть свои покои. Некоторые шептались, что государь его чрезмерно балует и опекает, другие же – что держит взаперти, чуть ли не в темнице. Третьи утверждали, будто бы сама вдовствующая императрица не желает выпускать болезненного сына из комнат. Разумеется, Маомао эти пересуды мало волновали.