Книга Монолог фармацевта. Книга 1, страница 51 – Хюганацу

— А я надеялась отдохнуть. Думала, в этом году не будет. Зря только успокоилась…

Когда Маомао полюбопытствовала, что же такого ужасного приключилось на пиру, старшая прислужница пожаловалась, что служанкам там целый день совершенно нечего делать: куда чаще приходится лишь стоять и смотреть.

На пиру наложницы вместе с личными прислужницами выступают в качестве почетных гостей, им полагается сугубо сопровождать государя. В тот день кроме непосредственно пира с изысканными угощениями проводят парадный смотр войск, показывают всевозможные танцы, читают стихи, играют на эрху, а приглашенные девы не забывают одаривать благосклонными улыбками многочисленных сановников, явившихся выразить свое почтение государю. Увеселения замечательные, да только их устроят в саду, продуваемом всеми ветрами.

Дворцовый сад, как и власть императора, был до того огромен, что уже поражал своей неумеренностью: пока добежишь от него до отхожего места, палочка для благовоний вся выгорит. И если император соизволит сидеть на своем месте, наложницам будет не дозволено встать и отойти для своих дел.

«Не иначе как нужен мочевой пузырь из железа…» – выслушав старшую прислужницу, рассудила Маомао.

Если уж, по словам госпожи Хун-нян, весной бывает столь тяжко, то пиршество зимой – и вовсе нестерпимая мука.

Стараясь сделать свое пребывание на празднестве хоть сколько-нибудь сносным, Маомао пришила к исподнему кармашки, чтобы класть в них разогретую гальку. Кроме того она приготовила кое-что особенное: измельчила имбирь с кожурой мандарина, сварила их в сахаре и фруктовом соке и оставила затвердевать, чтобы получились согревающие леденцы.

Когда Маомао показала то и другое госпоже Хун-нян, та в слезах принялась умолять ее сделать все то же самое на всех, и Маомао охотно согласилась.

Пока дворец императорских жен лихорадочно готовился к пиршеству, к Маомао заглянул лучезарный евнух, явно не обремененный заботами, и его вечно молчаливый слуга: они попросили пришить им такие же кармашки и наварить леденцов. Причем молчаливый слуга смотрел на Маомао до того несчастными глазами, что та сжалилась и помогла им обоим.

Когда же настало время вечерней прогулки, наложница Гёкуё обмолвилась о сообразительности своей служанки перед самим государем, и на следующий день поутру к Маомао явились императорская швея и личный повар, чтобы личная служанка наложницы обучила их своим премудростям. И последнее посещение окончательно убедило Маомао, что их ждет не веселый пир, а мучительное испытание.

Впрочем, маленькие хитрости способны облегчить любые трудности. А все же любопытно, до чего императорский двор погряз в никому не нужных традициях. Никто из подданных (и даже сам государь) не додумался, что можно и отойти от привычного уклада на крошечный шажок – никаких печалей это не сулит.

Все дни приготовлений Маомао провела за шитьем кармашков и готовкой леденцов, и работы оказалось так много, что закончила она только накануне. То и дело к ней наведывалась госпожа Хун-нян и терпеливо вытравливала из ее речи дурные выражения. Намерения ее были самые благие, но в глубине души Маомао страшно досадовала. В отличие от стальных дев-чиновников Нефритового дворца, старшая прислужница прекрасно понимала, какова ее новая подопечная, какого воспитания и происхождения.