Книга Зимний дом, страница 8 – Кэрол О’Коннелл

Чарльз сомневался, что хочет знать, как она этого добилась.

— Я велела ей открыть, пообещав, что иначе вышибу замок. И Битти согласилась выйти. — Мэллори открыла дверь и жестом пригласила его первым войти в темную комнату. — Вот что она хотела скрыть от полиции, — добавила она ему в спину.

Определенно, у Мэллори драматический талант.

Вспыхнула лампа, и при неожиданно ярком свете Чарльз увидел стену, оклеенную бесчисленными фотографиями, с которых смотрел он сам. Его взгляд упал на снимок, сделанный, когда ему исполнилось десять, и тут же вспомнился праздник, устроенный по этому поводу в Грамерси-парке. Рядом висел портрет, судя по качеству, вырезанный из газеты, к нему была приложена статья о самом юном студенте в истории Гарвардского университета. Чарльз увидел фотографию ребенка в мантии и шапочке бакалавра, который был на голову выше своих взрослых сокурсников-выпускников. На других снимках он мужал, получал научные степени и работал в престижном научном центре. Вырезка из журнала «Форчун» запечатлела момент, когда он покидал храм науки, начиная самостоятельный путь. Дальше шли фотографии со свадеб и похорон, найденные на страницах светской хроники.

Самый свежий снимок, сделанный на улицах Сохо, был помещен в серебряную рамочку и стоял на столике у кровати Битти.

— Итак, тебя преследует поклонница. — Мэллори подошла к бюро и взяла стопку дневников. На всех трех замочки были вскрыты. — Просмотри их, пожалуйста. Мне важно знать, опасна ли она.

— Шутишь?

Подбородок Мэллори выдвинулся вперед, брови сдвинулись, лишний раз подтверждая, что у нее отсутствует чувство юмора. Она протянула Чарльзу дневники.

Он скривился, словно ему подсовывали что-то грязное.

— Нехорошо копаться в личных…

— Речь идет о преступлении. Для этого мне не нужен ордер на обыск. — Он прекрасно понимал, что на самом деле имелось в виду. Она представляла закон, а деловое партнерство и дружба — побоку. Сегодня с ней нужно быть осторожней.

— Что? — произнес вдруг тоненький голос.

Они посмотрели в дальний угол комнаты. На полу стояла большая клетка, в ней сидела птица — меньше обычного попугая, но больше длиннохвостого — и удивленно топорщила желтый хохолок.

— Это корелла, — заметил Чарльз.

Мэллори одарила птицу таким взглядом, словно собиралась пнуть ее. Чарльз понял, что его напарница видит попугая не в первый раз. Тот быстро сообразил, что ничего хорошего от Мэллори ждать не приходится, широко разинул клюв, но кричать не собирался. Своим видом он напомнил Чарльзу птенца в гнезде, который выпрашивает червячка, или, как сейчас, умоляет сохранить ему жизнь. Попугайчик сложил хохолок и, прижимая голову к полу, скрылся за бахромой покрывала.

А вот Чарльзу спрятаться было негде. Он уставился на дневники, которые всучила ему Мэллори, и покачал головой:

— Битти Смит показалась мне очень ранимым человеком. Читать ее дневники — все равно что напасть на нее.

— Читай быстро, и она никогда об этом не узнает. — Мэллори отвернулась и занялась содержимым полок стенного шкафа.

Чарльз сел на расстеленную кровать, оглядываясь. Интересы Битти не ограничивались его персоной. Кроме его фотографий, на стене висели изображения Девы Марии, а на туалетном столике, рядом с губной помадой и прочей косметикой, стояли фигурки святых. Здесь же была выставлена коллекция статуэток наездников, сохранившаяся со времен девичьего увлечения верховой ездой, и плюшевых мишек. За исключением религиозных принадлежностей, все в комнате вполне подходило девочке-подростку сорока лет от роду.