Книга Зимний дом, страница 150 – Кэрол О’Коннелл

Когда же она оставит все это?

И когда он сам от этого избавится?

Чарльз сел за стол и закрыл руками лицо, с удивлением отметив, что отрастил трехдневную щетину. Сколько дней он не снимал этот халат?

Горе и глубокая депрессия отняли у Чарльза все силы. Чувство вины было еще более изматывающим. Он еще не успел осмыслить все, что произошло за то время, которое он провел с Неддой Зимнер. Весь ужас ретроспективного взгляда состоял в том, что существовали тысячи возможностей, которые могли привести к совершенно иному финалу. Больше всего он мучился оттого, что не послушал Мэллори. Сколько раз она предупреждала, что Недда может погибнуть? Не важно, насколько случайной была ее смерть, но если бы Недда оставалась при нем всегда, она бы сейчас была жива.

Время от времени у него по щекам начинали струиться слезы. Он не мог их контролировать. У него перед глазами стояла картина счастливой Недды, маленькая исполнившаяся мечта: Недда, свободная от горя и боли, какой она могла бы быть. Он уронил голову на стол. Он никогда больше не возьмет себе пациента.

Ноша Мэллори тяжелей. На ней лежала ответственность за большее число жизней. Мэллори не привыкла к поражениям, и у нее не было эмоционального стержня, чтобы смириться с неудачей и возродиться вновь. Как глубоко он ей сочувствовал, но ничем не мог помочь. Даже если их слепить в одно целое, все равно не получится создать здорового, полноценного человека. Еще одно препятствие — дружба. Ведь друзья не любят привлекать внимание к собственным душевным и сердечным ранам.

Часть содержимого рюкзака Мэллори высыпалась на стол. Чарльз взял в руки пузырек с больничной этикеткой — прописанное ей болеутоляющее для сломанной руки. Не было нужды пересчитывать таблетки, он и так знал, что она не приняла ни одной. Мэллори ни за что не пожелает притупить свой блестящий ум, по крайней мере не сейчас, когда она заново переживала ту страшную ночь, которая погубила все дело. Однако Чарльз был уверен, что она не чувствует физических страданий — она не станет обращать внимание на пульсирующую боль в сломанной кости и поврежденных мышцах. Если перефразировать старую песню его юности, у нее просто не было времени на боль.

И поэтому боль испытывал он.

Совершенно подавленный, он взял ручку Мэллори и целый час писал ей письма: он долго просил прощения и брал вину за смерть Недды на себя. Но потом у него хватило здравого смысла положить ручку. Несправедливо перекладывать на нее свою собственную одержимость. Чарльз убрал исписанные листы в карманы халата и поднялся со стула размять затекшие ноги. Он прошел вдоль гигантского пробкового стенда, на котором был запечатлен бесконечно сложный кошмар.

Да… может быть.

Вначале характер расположения листов был идеальный, но после линия поползла вниз, становилась все более волнообразной, точно та, которая развешивала листы, начинала все больше и больше волноваться. Новые конфигурации диаграмм и фотографий, текста и пожелтевших клочков стали выстраиваться в причудливую мозаику, детали которых не имели индивидуальной формы, которая бы облегчила процесс сборки. И все же ему удалось ухватить суть: все части так или иначе были связаны с Неддой Зимнер. Просто невозможно, чтобы такой человек исчез с лица земли по безумной случайности. К тому же выводу приходила и Мэллори в своем устремленном вниз бумажном натиске.