Книга Скитальцы, страница 76 – Марина и Сергей Дяченко

— Пти-ичка… – протянул колдун огорченно и обиженно. Рука его с колоколом неуверенно опустилась, и Руал, вжавшийся в дверной косяк, увидел, что рука эта окровавлена от ударов чаши колокола о старческий кулак.

Старик тоже только сейчас обратил на это внимание – покачав сокрушенно головой, он с некоторым усилием вывернул медный колокол наизнанку. Язычок теперь болтался снаружи и слабо дребезжал, катаясь по крутым колокольным стенкам.

— Пташка нежно поет, – сказал колдун удовлетворенно, – друга в гости зовет… Чик-чирик! Чик-чирик!

Он выпустил колокол из рук – грохнув на пол, тот растекся маслянистой лужей.

— А уж весна, – пробормотал старик рассеянно, вытряхнул из рукава деревянную лодочку и, кряхтя, пустил ее в эту лужу. Лодочка качнулась, повернулась на месте и утонула, скрывшись из глаз, хотя лужица была цыпленку по колена.

Старик снова покачал головой и погрозил Гарре пальцем. Девочка затряслась на своей жердочке, всхлипывая и кусая губы. Колдун опять вытянул по направлению к ней руку – Руал, весь напрягшись, подался вперед.

— Горлица в домике, – пропел старик, – сидит на соломинке… – И снова зачастил заклинаниями, в которых Руал мог разобрать только отдельные слова.

Старик то возвышал надтреснутый голос, то почти шептал, и чем дольше Ильмарранен слушал это неровное бормотание, пересыпанное бессмысленными обрывками заклинаний, тем явственнее становилось чувство, что он находится на пороге непостижимой и одновременно очевидной тайны.

Между тем слова старика возымели наконец действие – из лужицы, где утонула деревянная лодочка, выбралась красная птичья лапа – одна, без туловища. Неуклюже подпрыгивая, лапа принялась разгребать насыпанную стариком на пол шелуху, напоминая своими движениями о курице в поисках корма. Старик увидел ее и разочарованно замолчал. Потом слабо хлопнул в ладоши – лапа испуганно присела, дернулась и рассыпалась горстью деревянных пуговиц.

Руал не мог пока определить, что хочет сделать старик с девочкой. Одно было ясно, хоть на первый взгляд и потрясало невероятностью, – старик был не в состоянии добиться того, чего хотел.

Ильмарранен бездействовал за дверным косяком, а старик тем временем возобновил свои попытки. На этот раз околесица заклинаний привела к тому, что пол во всей комнате покрылся крупной, твердой чешуей.

— Рыбка… – пробормотал старик. – Рыбка в пруду, пташка в саду… А мне скоро восемнадцать, свататься пойду. – Он вдруг улыбнулся и приосанился.

Руал схватился за голову. Неясное чувство, давно уже им владевшее, в один миг обернулось твердой уверенностью. Ильмарранен тер лоб, еще и еще проверял себя, всматривался в старика, будто впервые его видел.

Превратившись в плуг, распахивал улицы… Рос из земли подобно дереву… Запустил в пруд гигантскую пьявку с коровьим выменем… Сватовство с дохлыми гадюками, потом аквариум с птичьей жердочкой… Перья, чешуя, эта постоянная бессвязная болтовня, которая казалась издевательством, а на самом деле…

Колдун был явно, полностью и давно безумен.

То, что казалось угрозой, было на самом деле проявлением старческой немощи. Бедняга пережил свой разум, и его магический дар был теперь бесполезен, как книга в руках у слепца.

Пораженный своим открытием, Ильмарранен должен был теперь решать, как поступить. Выйти из укрытия? Пожалуй. Говорить с безумцем? Как и о чем? Внутри стеклянного аквариума дрожит девочка – она не знает, что ее мучитель скорее жалок, чем страшен. Каждая секунда промедления приносит ей новые слезы… И кто знает, чем обернется для нее очередная старикова бессмыслица? Похоже, придется подкрасться и просто-напросто огреть колдуна камнем из тех, что в избытке валяются под ногами. Оглушить или убить. Разом избавить деревню от страха.