Онлайн книга «Скитальцы»
|
В замшевом мешочке над моей головой дремала книга «О магах». Я все собирался открыть ее где-нибудь на постоялом дворе, но никак не решался. Если я вычитаю там нечто способное оскорбить память Мага из Магов Дамира, то осложнятся не только отношения с Соллями, но и, вполне возможно, с мерзавцем Черно Да Скоро… Хотя, по правде говоря, куда больше страшил меня черный замшевый мешочек. Я не хотел себе признаваться, но, для того чтобы сунуть туда руку, мне потребовалось бы все мое мужество. До родных земель оставалось несколько дней пути. Я уже узнавал знакомые места; погода стояла прозрачная и холодная, как ломтик льда, снега выпало чуть-чуть, будто для красоты, лошади бежали легко. Зима была свежая, едва наступившая, в ней было что-то от крахмальной сорочки с кружевным воротником; я жмурился, оглядывая из окна кареты все ее хрустящее великолепие, и Алана, видя мою радость, радовалась тоже. От замка нас отделяли две ночевки, когда на одном из постоялых дворов случилась знаменательная встреча. Оборвыш стоял снаружи, у входа, кутался в женский платок и жалобным голосом просил: «Услужить господам, хоть лошадь почистить, хоть дырку зашить, все за медную монетку». Молча удивившись, как хозяин гостиницы терпит под боком назойливого мальчишку, я прошел было мимо, но в последний момент оглянулся. Оборвыш, воодушевленный моим вниманием, загнусавил живее: — Господин, возьмите в услужение, все умею, хоть лошадью править, хоть дырку зашить… Почему-то ему казалось, что зашивание дырок есть главная и насущная потребность всех в мире господ. Да, вид он имел скверный. Отощал, глаза ввалились; во время нашей последней встречи он выглядел тоже неважно, но все-таки куда здоровее. — Я еще и петь могу, – пробормотал парнишка, умоляюще заглядывая мне в лицо. – Возьмите в услужение, добрый господин, не пожа… Его глаза округлились. И он меня тоже узнал. — Привет, – сказал я небрежно. – Кливи, или как тебя там… Тощее личико болезненно сморщилось, будто Кливи Мельничонок собирался зарыдать. — Это кто? – спросила за моей спиной Алана. Кливи всхлипнул и протянул мне свои руки – ладонями вверх. Обе ладони были в старых шрамах и в свежих пузырях. Как будто Кливи вот уже полгода ловил рыбу в кипятке. * * * Чужие монеты жгли его, будто огонь. Как, впрочем, и было сказано. Ничего другого он не умел. Всякая честная работа, за которую он с горя брался, выходила ему боком; его гоняли и били, с голодухи он снова принимался воровать, обматывал руки тряпками и даже однажды купил себе кожаные перчатки. Ничего не помогало; всякий раз, когда его рука касалась чужого кошелька, он едва удерживал крик боли, и, даже если везло, неделю после этого не мог «верите – даже справить по-человечески нужду». Руки покрылись ожогами – работник из него стал совсем уже никудышный, никто его не нанимал, никому он не был нужен, он зарабатывал жалобными песнями на ярмарках, но, во-первых, народ нынче на жалобное не падок, а во-вторых, его снова стали гонять, потому что разрешения «на нищенство» у него нету… Все это он рассказал взахлеб, когда, заплатив хозяину две монетки, я устроил его на ночлег в сарае для сена. Кливи был счастлив по самую крышу – отогревшись и поужинав, он уверовал в собственную счастливую судьбу и, радостно улыбаясь, сообщил мне: |