Книга Скитальцы, страница 451 – Марина и Сергей Дяченко

Если не считать Осады. А ее вполне можно не считать – что значат суетящиеся люди-муравьи, видимые со стены глазами маленького мальчишки?

…Тогда он не боялся за отца. Он знал, что отец его победит…

…А отец его был уже несколько лет как мертв. И камень с его могилы пригодился в катапульту…

А крюк, оказывается, нужен Сове, чтобы сдергивать всадников с седла.

* * *

Еще до начала боя стало ясно, что полковник Солль ищет смерти.

Он не отдавал себе в этом отчета – однако только сумасшедший мог броситься вперед, не дожидаясь основного отряда, нахально, по-мальчишески, по-зверски, круша направо и налево, не соотнося своих сил и сил противника; и счастье полковника, что безумные его действия смешали планы обеих сторон, – стражники, заранее решившие не проявлять особого рвения, теперь вынуждены были ломиться вслед за ним, а разбойники, в свою очередь смущенные небывалым напором, слегка подрастеряли спесь.

Эгерт очень удивился бы, если б в тот момент ему сказали, что он занимается растянутым во времени самоубийством; он, со своей стороны, убежден был, что выполняет долг. Из-под копыт его лошади взметнулись искры затоптанного костра; обрушив сталь в своей руке на чью-то голову, Солль в ту же секунду ощутил, как в плечо ему впивается железная лапа.

Тело его действовало, по своему обыкновению, отдельно от разума, разум еще не успел задаться вопросом, а что это такое, когда руки ухватили напряженную, как струна, веревку; извернувшись, как змея, Солль соскользнул с седла, перекатился в темноте под копытами и сдернул с плеча тройной крюк, который тут же и ушелестел прочь по траве; на смену ему явилась рука с занесенным тесаком – нога Эгерта в тяжелом ботфорте ударила вооруженную руку в запястье. С неба смотрела неподвижная луна; Эгерт снова перекатился, давая возможность чьему-то короткому мечу воткнуться в место, где он только что лежал, вскочил на четвереньки и ударил головой в чье-то круглое брюхо; толстый разбойник оказался несдержан и закричал, Эгерт мельком обернулся на оставшийся за спиною бой и снова отпрыгнул – не глядя. Прямо перед ним оказалась огромная, широкая, как двери, хищно сгруппировавшаяся фигура; выбросив руку со шпагой, Эгерт поймал удар все того же тесака, отвел его в сторону и, используя преимущество в длине своего оружия, атаковал сам. Громила отступил с неожиданной легкостью – и на смену ему из темноты вдруг явился некто, чье оружие было подобно Эгертовой шпаге.

Эгерт закричал – боевой клич сообщил его отряду, что предводитель жив и строго спросит с трусов, что победа близка и павших похоронят с почестями; сиюминутный соперник его был подвижен и ловок, а Эгерт спешил, желая разделаться с ним поскорее и прийти на помощь своим людям.

Он спешил и оттого то и дело ошибался; в темноте под ногами путались сплетенные корни, Солль оступался, рычал от злости и атаковал снова. Разбойник, очевидно, обучался фехтованию долго и серьезно – он был не просто умел, он был техничен, однако его искусству недоставало раскованности, блеска и умения импровизировать, того самого, которым так славился Эгерт Солль. Про себя Эгерт мысленно поправил неудавшуюся комбинацию соперника – и тут же отругал себя за неуместные в бою мысли. Следует уложить юнца и найти в этой каше Сову… Впрочем, с чего он взял, что соперник его – юнец?