Онлайн книга «Скитальцы»
|
Вот, выходит, Луар, как я выполнила твою просьбу… Алана за обе щеки уплетала ломоть черствого хлеба. Настороженно поглядывала на меня – не захочу ли отобрать? — Господин Эгерт сейчас далеко, – сказала я медленно. – Но он придет… обязательно. Нянька вздохнула, покачав головой, как бы говоря: поздно будет… Алана расправилась со своей коркой и теперь сидела, подобрав колени к подбородку. В какую-то секунду мне мучительно захотелось взять ее на руки, прижать к себе – однако при первом же моем движении девочка подхватилась, готовая бежать. — Да, – устало кивнула нянька. – Бедное дите… Уж лучше в приюте, чем… так. Что ты знаешь про приют, подумала я хмуро. Алана застыла в дверях, поглядывая на меня без приязни, однако с проблеском любопытства. — За что их покарали, – прошептала нянька чуть слышно. – Только добро… Они только добро. Они… Такая любовь, девонька… и так наказать. Небо, светлое небо… – Нянька тяжело поднялась, покряхтела и взялась за дужку ведра с водой, желая поднять его и водрузить на печку. Ни слова не говоря, я приняла тяжелое ведро из ее рук. * * * У большого костра сидели люди, кто-то вставал и уходил в темноту, кто-то появлялся ниоткуда; малый костер был только для двоих, только специально приставленный мальчишка время от времени подбрасывал хворост. Луар мимоходом подумал, что Сова любит устраиваться удобно. — Более нету, – говорил Сова, щурясь на огонь. – Знаешь, погнило… Еще было два тайничка, так погнило… Бумаги. — Бумаги дорого стоят, – холодно сообщил Луар. Сова удрученно посопел: — Золотишко не гниет… А бумаги вот… Папаша твой… того. Тоже за бумагами, за бумагами… Он мечтательно прищурился; разглядывая его свирепое лицо, Луар снова тщетно попытался представить Сову-юношу, почти мальчика, преданного, обожающего слугу, да что там – раба… Луар опустил голову. На коленях его лежал свернутый серый плащ и небольшой просмоленный мешочек. — Все думаю, – протянул Сова, – врешь ты али не врешь… Эта ухмылка не раз, вероятно, вгоняла в пот и самых храбрых собеседников Совы – однако Луар смотрел бестрепетно и равнодушно: — Что? Сова медленно отвел взгляд: — Да вот… что вселяется… дух отца… в ребенка, рожденного после его смерти… Теперь ухмыльнулся Луар. Сова мельком глянул на него – и побледнел под своей бородой. — Ты… Это… Луар смотрел уже без улыбки. Сова подался назад, завозился, будто устраиваясь поудобнее – на самом деле борясь с желанием подняться перед лицом господина. Луар вздохнул и уставился в огонь. Сова ничего не расскажет о Фагирре. Фагирра – «господин». О господах такого ранга молчат, и сыновьям их оказывают почести, и боятся переселения душ… Он обратил внимание, что рука его сжимает за пазухой теплый Амулет. Вздохнул, чуть расслабился, вытащил руку; разгладил лежащий на коленях сверток. Это плащ его отца. Это все, что от него осталось… Просмоленный мешочек он обещал себе вскрыть только в городе. Читать то, что вполне может считаться завещанием, на глазах Совы и выводка разбойников представлялось ему глупым и неестественным; теперь, однако, ему казалось, что неестественным будет медлить и не вскрыть мешок сейчас, немедленно… Ветхие нитки решили его сомнения, разойдясь под пальцами и обнажив край плотной бумажной подшивки. Корочки из плотной ткани – нечто вроде амбарной книги с выдранными кое-где страницами, с пятнами плесени, с желтыми, плотно исписанными листами. |