Онлайн книга «Скитальцы»
|
* * * Пять дней я пробыла в доме Солля, и за все это время он не сказал мне ни «да» ни «нет». Ни разу не согласился ехать со мной в город, к Луару – и ни разу не отказал мне в моей настойчивой просьбе. Я извелась. Солль пребывал в каком-то сонном оцепенении – будто лишь оболочка его бесцельно глядела в окно либо бродила по улицам, а дух витал где-то за облаками, и там, в его заоблачной выси, царила глухая ватная тишина, покой и равнодушие. Как там он говорил о Скитальце? «Безразличие всего мира». Из его рассеянных оговорок я поняла, что кто-то из посланцев-стражников – а это было, похоже, далеко не первое подобное посольство – в глаза назвал его трусом, чем немало его позабавил. Он так и выразился – «позабавил», и после всего, что было мне теперь известно о нем, я понимала, что он не рисуется и не позерствует. На шестой день я ушла, накорябав какую-то бездарную записку и завернув в узелок побольше еды. Оставаться в этой глухой неопределенности у меня больше не было ни желания, ни сил. Ушла я в прескверном настроении – однако буйствующая весна, грозящая вот-вот перейти в лето, мало-помалу вытеснила из моей головы все тягостные мысли. Я шла, как муравей по клумбе – все вокруг цвело и колыхалось, осыпая пыльцу, зачиная потомство, жужжа, звеня и опыляя, и я дышала так глубоко, что запах цветущей земли достигал, казалось, самых моих пяток. В первом же поселке, где я остановилась передохнуть, только и разговоров было, что о разбойниках. Неподалеку сожгли какой-то хутор, разграбив хлебные запасы и обрекши жителей есть крапиву до самого нового урожая. Кто сопротивлялся, того повесили и не велели неделю снимать – а когда кто-то из близких снял-таки тела раньше срока, вернулись и родственников перевешали тоже… Молодой парень с соломенно-желтыми волосами спорил до хрипоты: Сова, мол, дурак, что такое творит, ему дружить с крестьянами надо, так же он всех разозлит, хуторяне сами не прирежут – так выдадут страже… Его хмуро осадили: укороти язык… Воевода… Было уже – перебили с десяток разбойничков… Так того села и угли давно остыли. А стража, она далеко, страже плевать, а хоть бы и не плевать, так Сову ей все равно не сцапать, лес большой… Желчный дедок с ремешком в волосах усомнился: а верно ли, что все разбойники под Совой ходят? Уж больно много, и там и тут, и разные шайки, при чем тут Сова? Его оборвали тоже: все Сова… Кто болтает языком – тот потом болтается на суку… Это раньше были братцы-разбойнички, а теперь… теперь сурово, и над всеми один хозяин. Он тебе и власть и кара, так что заткнись и молчи… Признаться, все эти разговоры отбили у меня охоту путешествовать в одиночку; после некоторых колебаний я обратилась к хозяину постоялого двора: не знает ли он, может быть, в сторону города отправится вскоре отряд или обоз? Или, может быть, у него остановился кто-то из путешественников, желающих продолжить путь? В ответ хозяин только покачал головой: не то время… неспокойно, да и забот невпроворот, весна… Какие путешествия… Я упала духом. Ночь, проведенная на рогоже под чьей-то телегой, не принесла отдыха; утро, однако, выдалось безмятежно-солнечное, и я решилась-таки продолжить путь. Не такая уж я богатая добыча, чтобы господа разбойники отрывали ради меня свои зады от медвежьих шкур… или на чем они там сидят… Авось обойдется… |