Книга Скитальцы, страница 254 – Марина и Сергей Дяченко

Луаян к тому времени знал и о Третьей Силе, тщетно ломившейся в Дверь Мироздания, и о Привратнике, который отказался открыть засов и впустить ее. Роль Ларта Легиара в этой истории была сокрыта от людей. Декан вздрогнул, впервые взглянув на лицо своего гостя. Великий Легиар постарел, и лицо его избороздили шрамы, которых раньше не было; один глаз ослеп и смотрел сквозь собеседника, зато другой, уцелевший, был по-прежнему зорок и насмешлив.

— Мир остается прежним, – заявил Легиар вместо приветствия.

— Зато мы меняемся, – отозвался Луаян, напряженно пытаясь разгадать намерения визитера.

Некоторое время они глядели друг на друга. Луаяна мучило множество вопросов – и о чужой Третьей Силе, которая пожелала ворваться в мир, и о судьбе Привратника, и о собственной Легиаровой судьбе – однако он молчал и, более того, твердо знал, что так ни о чем и не спросит.

— Нет, – вздохнул наконец Легиар, – ты не изменился. Почти не изменился.

Луаян понял, что имеет в виду его гость, и усмехнулся, желая скрыть сожаление:

— Что ж… Чем меньше в этом мире великих магов, тем реже они встречаются друг с другом, тем легче живется нам, магам обыкновенным…

Легиар удивленно вскинул бровь:

— Ты смирил собственную гордыню? В прошлую нашу встречу я был уверен, что это невозможно… Или ты кривишь душой?

— Не всем дано быть великими, – заметил Луаян бесстрастно.

— Но тебе БЫЛО дано, – возразил Легиар.

Оба замолчали. Луаян нахмурился и твердо, с чуть заметной укоризной взглянул Легиару прямо в уцелевший глаз:

— Я остался учеником Орлана… Думаю, он бы понял.

Одноглазый усмехнулся:

— «Он бы понял…» С чего ты взял, что я… не понимаю?

Снова стало тихо – Легиар с интересом изучал стеллажи, плотно заполненные книжными корешками. Луаян не торопил его – терпеливо ждал продолжения разговора.

— Ты преуспел… – Легиар обернулся, сдувая с пальцев книжную пыль, – преуспел в науке… Но я пришел к тебе не как к ученому, и не как к декану, и даже не как к магу… Я пришел к тебе как к ученику Орлана.

Луаян глядел, не отрываясь, в пристальный узкий зрачок. Мертвый глаз его гостя казался круглым кусочком льда.

— Как к ученику Орлана… Взгляни, – на ладони Легиара лежала золотая пластинка со сложным вырезом в центре, и золотая цепочка свешивалась между пальцами, и яркий желтый зайчик бегал по темному потолку. – Это Амулет Прорицателя, – глухо продолжал Легиар. – Сила Амулета известна, но до конца его свойств не знает никто. С тех пор как погиб хозяин его, прорицатель по имени Орвин, с тех самых пор он осиротел и сам теперь должен выбирать… искать нового хозяина, нового прорицателя. Тот, кто наденет его, обретет способность заглядывать в будущее – но только в случае, если медальон изберет его сам. Тщеславного или глупого, который захочет воспользоваться им без полного на то права, медальон попросту убьет – золото не ведает снисхождения… Я не могу держать его у себя – я не хозяин ему. Я не могу отдать его никому из магов – тогда меня будут грызть сомнения, подозрения, зависть, наконец… В руках немага медальон неуместен – что же мне делать?

Легиар прищурился – зрячий глаз его сжался в щелочку, а мертвый приобрел странное, почти лукавое выражение:

— Я принес медальон тебе, Луаян. Ты ученик Орлана… Ему были чужды и тщеславие, и гордыня… Он был мудр, мудрее всех нас, ныне живущих. Он был твоим наставником недолго – но он есть в тебе, есть, я вижу… Я принес бы медальон ему, но его нет – возьми ты. Сохрани, хорошо?