Онлайн книга «Скитальцы»
|
И в эту секунду способность кожей чувствовать боль и насилие вернулась к нему с такой силой, что он зашатался. Светлое небо. Город лежал за толстыми стенами и представлялся сплошной ноющей раной; университет был почти что пуст, и вовсе пуст был флигель, но Эгерт ощущал неподалеку страдание – тупое, привычное, как навязчивая головная боль. От мысли, что придется идти через темные коридоры и лестницы, колени его мелко задрожали. Зажав вспотевшими ладонями свечи – в правой три, а в левой две, – Солль плечом отворил дверь. Ниши зияли чернотой; колонны отбрасывали уродливые, пресмыкающиеся тени. Лица великих ученых, изображенные на барельефах, оборачивались к Эгерту с презрительными гримасами, и, чтобы подбодрить себя, Солль принялся напевать дрожащим голосом: «Ой-ой-ой… не говори, милый, не рассказывай… Ай, душа моя горит, а дверь скрипит… не смазана…» Горячий воск капал ему на руки – он не чувствовал. Источник боли был впереди, и помещался он в библиотеке. Из-под массивной двери пробивался свет. Эгерт решил постучать – но руки его были заняты, и он тихонько поскребся носком сапога. Из библиотеки донеслось удивленное деканово: «Да?» Некоторое время Эгерт пытался ухватить медную ручку, не выпустив при этом горящих свечей; возможно, его усилия увенчались бы успехом – но в этот момент дверь открылась сама, и в проеме ее стоял декан Луаян, но источником боли был не он, а кто-то в полумраке заполненного книгами зала. — Это я, – сказал Солль, хотя декан наверняка узнал его и ни с кем не спутал. – Это я… Он запнулся, не зная, что говорить дальше. Декан помедлил и отступил, приглашая Солля войти. Тория по обыкновению сидела на краю стола, и тележка ее, пустая, прижималась к ее коленям, как испуганный пес. Эгерт не видел Торию с того самого дня, когда принес декану Динарову книгу и получил тяжелым томом по лицу. Сейчас глаза ее оставались в темноте, Эгерт не видел устремленного на него взгляда – но ощущение исходившего от девушки тупого страдания сделалось сильнее, как будто сам вид Эгерта вызвал у Тории новый приступ боли. — Да, Солль? – суховато спросил декан. Они говорили обо мне, понял вдруг Эгерт, сам не зная, откуда взялась такая уверенность. — Я пришел спросить, – сказал он глухо, – об отмененных заклятиях… О заклятиях, которые были сняты. Зависит ли… зависит ли возможность освобождения… от того, насколько виновен человек? Тория медленно перевела взгляд на отца, но не сдвинулась с места и не сказала ни слова. Переглянувшись с дочерью, декан нахмурился: — Не понял? Тория – а у нее все сильнее ныл левый висок, Эгерту хотелось приложить ладонь к своей собственной голове – бесцветно и ровно сказала в темноту: — Вероятно, господин Солль хочет выяснить, имеет ли он, как безвинно пострадавший, какие-либо преимущества… Сердце Эгерта затравленно сжалось. Едва шевеля губами, он прошептал, и тоже в пространство: — Нет… Я… Слов не было, Тория сидела неподвижно, как статуя, ни единой черточкой не выдавая ноющей боли. — Я сейчас уйду, – тихо сказал Эгерт, – и вам станет легче. Я только… Простите. Он повернулся и пошел к двери. Тория за его спиной прерывисто вздохнула – и в этот момент ее схватил спазм, да такой, что Эгерт зашатался. Декан, вероятно, тоже почувствовал неладное – быстро взглянув на дочь, он перевел на Эгерта неласковый, подозрительный взгляд: |