Книга Скитальцы, страница 174 – Марина и Сергей Дяченко

Однажды, когда Эгерт, по обыкновению, сидел над водой и в сотый раз спрашивал себя о причине случившейся с ним беды, отшельник, до того не досаждавший Соллю своим обществом, подошел и положил ему руку на плечо.

Эгерт вздрогнул; отшельник ощутил, как напряглись его мышцы под изношенной рубашкой, – и в глазах старика Соллю померещилось сочувствие.

Эгерт нахмурился:

— Что?

Старик осторожно сел рядом и провел грязным пальцем по своей щеке – от виска до подбородка.

Солля передернуло; он невольно поднял руку к лицу и коснулся косого шрама на щеке.

Старик закивал, довольный, что его поняли; продолжая трясти головой, еще и еще тер свою кожу ногтем, пока на рябом лице его между редкими седыми шерстинками не проступила красная полоса – такая же, как Эгертов шрам.

— Ну и что? – спросил Солль глухо.

Отшельник посмотрел на Солля, потом на небо; нахмурился, потряс кулаком перед собственным носом, отшатнулся, закрыл глаза, снова чиркнул ногтем по щеке:

— М-м-м…

Солль молчал, не понимая; отшельник печально улыбнулся, виновато пожал плечами и вернулся к своей землянке.

Время от времени отшельник отправлялся куда-то на целый день и возвращался с корзинкой, полной снеди – простой и грубой, как показалось бы лейтенанту Соллю, и очень вкусной с точки зрения бродяги Эгерта. По всей вероятности, старик наведывался куда-то, где жили люди, и люди эти были благосклонны к старому отшельнику.

В один прекрасный день Эгерт настолько собрался с духом, что попросил старика взять его с собой.

Шли долго. Отшельник вышагивал впереди, по невесть каким приметам выискивая едва заметную тропку, а Солль плотно прижимал мизинец левой руки к большому пальцу правой – ему казалось, что эта уловка спасет его от страха отстать и заблудиться.

В лесу царила осень – не очень ранняя, но и не успевшая еще постареть и озлиться. Солль осторожно ступал по желтым лоскуткам опавших листьев – ему казалось, что, потревоженные, на каждый его шаг они отзываются усталым вздохом. Деревья, окруженные безветрием, тяжело опускали к земле полуголые, расслабленные ветви; каждая складка на грубой коре напоминала Эгерту застарелый шрам. Прижимая мизинец левой руки к большому пальцу правой, он шел вслед за немым поводырем – и ничуть не обрадовался, когда лес наконец закончился и прямо на опушке его обнаружился хуторок.

Где-то за заборами раскатился многоголосый собачий лай; Эгерт встал как вкопанный. Отшельник обернулся и замычал, подбадривая. От ближайших ворот уже неслись, подпрыгивая, двое мальчишек-подростков – при виде их Эгерт непроизвольно схватил отшельника за плечо.

Шагах в десяти мальчишки замерли, переводя дыхание, разинув рты и глаза; наконец тот, что был постарше, радостно завопил:

— Гляди! Старый Орешек какого-то Найду подобрал!

Хуторок был небольшой и заброшенный – два десятка дворов, башенка с солнечными часами да дом местной колдуньи на отшибе. Жизнь здесь текла лениво и размеренно; появлению Эгерта никто, кроме детишек, особенно не удивился – подобрал Орешек какого-то Найду со шрамом, и хорошо, и ладно… На предложение наняться на работу и перезимовать на хуторе Эгерт только хмуро покачал головой. Зимовать в тепле? А зачем? Искать человеческого общества? Может быть, еще и вернуться домой, в Каваррен, где отец и мать, где комната с камином и гобеленами?