Книга Скитальцы, страница 118 – Марина и Сергей Дяченко

— Все? – переспросил Орвин, мусоля ногтем какой-то архипелаг. – Все?

— Все, что мы могли сделать. Теперь нам остается сидеть и ждать, пока явится Марран… Или то, что стало Марраном. То, что он впустил…

— Что ж, пусть приходит, – сказал Эст с недоброй усмешкой. – Нам есть что вспомнить, да, Легиар?

— Он был хорошим мальчишкой, – сказал тот со вздохом. – Но однажды предав… Он предал тебя, меня, теперь предает мир. Не может остановиться, да.

— Никогда он не был предателем, – тихо и бесцветно проговорила Кастелла.

Никто ей не ответил. Сумерки совсем сгустились.

— Что ты сделал с гобеленом, Аль? – спросил Ларт, который отлично видел в темноте.

Эст со скрежетом вбросил шпагу в ножны.

— Камин… – попросила Кастелла.

Я бросился было разжигать камин, но Ларт только искоса на него взглянул – и поленья дружно занялись. Жаль, что раньше хозяин никогда мне не помогал в домашних делах.

Все помолчали.

— Мне пора, – так же тихо и бесцветно сказала Кастелла. – Ребенок.

Она поднялась, и тогда Орвин вдруг оставил свой глобус и поднялся тоже.

— Погоди… Погодите все… Мой медальон ржав, как гвоздь… Как гвоздь в кладбищенской ограде. Но есть способ… Есть последний способ. Я могу попытаться… Пройти сквозь вырез. Я пройду туда, где Марран. Мой медальон проведет меня. Давайте.

— Не надо, Орви, – негромко сказал Эст.

А Ларт добавил, нахмурясь:

— Мы не знаем, где Марран… То, что рядом с ним, способно убить тебя… А медальон ржав и не убережет своего Прорицателя. Стоит ли так рисковать?

Но Орвин уже покрылся неровными красными пятнами:

— А если… Если нет… Мы все обречены. Помните – «но стократ хуже имеющим магический дар»?

Они помнили. Их передернуло.

— Я попробую… – продолжал Орвин, и голос его окреп. – Это все, на что мы можем надеяться… Я остановлю его. Только помогите мне.

Легиар и Эст посмотрели друг на друга долгим взглядом.

— Не надо, Орви, – сказал на этот раз Ларт.

Орвин не слушал. Медальон прыгал в его руках:

— Как я раньше не догадался попробовать… Прорицатели делали это и до меня. Вырез на медальоне проводил их в другие миры и другие столетия…

— А они возвращались? – тихо спросила Кастелла.

Орвин снял медальон, огляделся вокруг, будто ища поддержки:

— Ну, Аль, Ларт! Не стойте чурбанами…

Эст и Легиар переглянулись снова. Потом Ларт чуть повернул голову и увидел меня.

— Выйди! – сказал он негромко, но так, что я в долю секунды оказался за дверью.

Это был один из самых неприятных моментов в моей жизни. В коридоре было темно; из-за двери кабинета донеслось несколько отрывистых фраз, о чем-то попросила Кастелла, стукнул отодвигаемый стол – и тихо, только мои зубы звенели друг о друга да поскрипывала половица под ногами.

Как он пройдет в тонкий вырез на медальоне? Станет маленьким, как муравей? Или медальон вырастет и щель в нем окажется воротами? Ну, попадет он к Маррану, и дальше что?

Воображение услужливо подсовывало мне самые жуткие картины.

Полыхнул свет из-за двери, и она сама собой распахнулась – будто от разрыва порохового бочонка. Там, в глубине кабинета, метались тени, кто-то крикнул:

— Назад!

И я отпрыгнул, хотя кричали вовсе не мне:

— Назад, Орви! Назад, скорее!

И заклинания, заклинания, да какие страшные!

Дверь в кабинет моталась, как парус, терзаемый бурей. Снова полыхнуло – никакая гроза не могла сравниться с этой лиловой вспышкой. Меня толкнул в лицо порыв горячего ветра, я упал.