Книга Индивидуум, страница 241 – Полина Граф

Она лишь сильнее сжала челюсти. Протекторша с состраданием гладила его, вслушивалась в порывистое дыхание и думала, что Стеф уже заснул, когда тот едва слышно произнес:

— Я знаю… что это лишь из жалости. Как и все остальное, что вы делаете для меня. Я понимал всегда… и все равно спасибо… что осталась. За все.

— Что? — Фри удивленно посмотрела на Стефана. — Из какой жалости? Стеф, ты важен! Для всех нас! Для меня! Почему ты…

Она не договорила, подавив слова. Спор бы отнял у него силы, которых и без того осталось мало. Вместо этого она проглотила застрявший в горле комок, положила подбородок на макушку Водолея и спустя пару минут тихо замычала под нос. Мелодия не блистала чем-то выдающимся, казалась фальшивой из-за нервного дыхания. Фри надеялась, что это поможет Стефану успокоиться. Его дрожь постепенно спадала, он и вправду заснул. Вместе с этим по щекам Фри пробежали слезы, крупные и горькие. Она больше не могла сдерживаться, они застелили ей взор, но смахнуть не было сил. Их вообще ни на что не осталось. Ушло все: каждая эмоция и чувство. Место в груди занял ком душной апатии. Фри лишь сильнее стиснула Стефана, когда через некоторое время его дыхание стихло настолько, что стало почти неразличимым.

Прошло так много времени, что она замерзла и смолкла. Фри и не заметила, когда сердце Стефана прекратило биться. В момент осознания ее захлестнул вакуум тишины, словно вода забила уши. Лишь тонкий комариный звон в голове. Фри затрясло.

Держа перед собой наручные часы и глядя на отметку в шесть часов, она не переставала думать обо всем ужасе творящегося. Это касалось не столько смерти, сколько полного непонимания: почему со Стефаном она одна? Где остальные? Как они могли найти дело важнее, чем быть с ним — здесь и сейчас? Почему Макс и Сара охотились, почему Дан успел похоронить друга? Почему никто, кроме нее, не пришел в момент, когда Стеф нуждался в других?

А если бы он не воскресал? Он бы умер, и никто об этом не узнал?

Фри давилась слезами, изредка всхлипывая, прижавшись к безвольной голове со свалявшимися черными волосами.

Шесть ноль один.

— Пожалуйста…

В шесть ноль три Стефан дрогнул, и Фри облегченно выдохнула. Он так и не проснулся. Ее трясло от бессилия и злобы на других. Оставалось так мало времени на все на свете, что Фри решила не молчать и скрепя сердце направилась к башням протекторов.

Я проверил все, как и настоял Паскаль, даже сходил в Архив ради такого и заставил ассистов напрячься со столь сложным запросом.

Зеленые. Светло-зеленые с изумрудным отливом. Такими были облака на той планете. Прямо как изначальный цвет глаз Грея — это я выяснил по его снимкам еще времен протекторства.

Оказавшись в комнате, я первым делом потянулся сохранить последнюю память в мемориум. Я не знал, какой в этом теперь смысл, но по странной причине это приводило мысли в порядок и успокаивало. Будто все еще был смысл хоть в чем-то.

В дверь забарабанили как раз в тот момент, когда из глаза в линзу перетекали последние события минувших дней. Я распрямил затекшую спину, встал и впустил Фри. Ее зареванный вид потряс. Она никогда так не выглядела. И я даже не думал, что могла.

— Ты! — набросилась она, оттесняя и тыкая пальцем мне в грудь. — Где тебя носит, черт подери?! Ты… Почему ты…