Книга Индивидуум, страница 232 – Полина Граф

В комнате перед кроватью стоял Коул.

— Все хорошо, — тихо произнес он при виде нас, успокаивающе вскидывая руку.

— Проваливай! — разозлился я.

Змееносец перевел взгляд на Стефа и досадливо свел брови.

— Я просто хочу с ним поговорить.

Во мне все кипело, но он выглядел так жалко, пытался сохранить остатки былой невозмутимости. Я медленно сел в кресло, Фри примостилась в соседнее, намертво вцепившись в Змееносца предупредительным взором. Лицо Коулу подлечили, оно не выглядело опухшим, но левая половина все равно пестрела синяками, на губе ссадина. Костяшки открытой руки все еще краснели.

Стефан пришел в себя, когда протектор вновь обернулся к нему. Если бы взглядом можно было убивать, то Коул прямо сейчас взорвался бы на такие мелкие куски, что его останки окрасили бы все стены.

— Ты заслуживаешь правды, — сказал Коул. — Хотя бы под конец.

Стеф ничего не ответил, только глазами прожигал в протекторе дыру. Змееносец сел на стул, поправляя темно-болотный плащ.

— Белые сплиты были, — начал за него Стеф. — Шакара их сделала.

Коул кивнул.

— И тебя?

— Нет. Мне повезло отдельно. — Коул неуверенно провел ладонью по волосам. — Я такой уже несколько веков.

— Как белые сплиты могут существовать? — спросила Фри. Звучала она до смерти усталой. — Сплитов создает только Тьма. Это всем известно. Светлые бы не пошли на такое…

— Душевные расколы бывают с двух сторон, — ответил я. — Это логично, если подумать. Другой вопрос в том, что темные изначально выпустили к нам полностью темных существ, а не перерожденных людей. Наших сплитов уже создала Шакара для продолжения нашей протекторской миссии. Она не делала светлых кандидатов, не отделяла Тьму от души. — Я мрачно вздохнул. — И звезды нам сказали, что иного положения вещей быть не может. Лишь Тьма порочна и поглощает чужие души. Но теперь мы знаем, что на это способен и Свет.

Мы уставились на отрешенного Коула.

— Да. Такова суть вещей.

— Но как Свет может быть таким уродливым? — ужаснулась Фри. — Это же Свет!

— Раскол души уродлив на любой стороне. Он не видит ни войны, ни чести. — Коул нервозно поджал губы. — Только голод.

— Что с тобой произошло? — спросил я напрямик. — Почему ты остаешься в сознании? Как ты таким…

— Нет… — с трудом выдал из себя Стефан, ни секунды не гася злобы. — Сначала расскажи… другое.

Ему было совсем плохо, он даже отодрать голову от подушки не мог. Только через силу вбирал в себя воздух.

— Твоя метка. — Эти слова упали на Коула гранитной плитой. — Ты никогда не говорил об этом мне. Вообще никогда… И знал, что я такой же. Рассказывай, чтоб тебя. Сейчас.

Коул все метался, не зная, как подступиться.

— Ты точно хочешь, чтобы они… — указал он на нас с Фри.

— Да.

Тогда Змееносец зашел с самого далека. С небольшой рыбацкой деревушки в Эссексе, где он должен был прожить всю жизнь со своей женой, зарабатывая человеческим трудом, ловя рыбу, как и его отец, дед, прадед и все остальные. Простое ремесло. Планы нарушил разгоревшийся в душе Коула Свет. Ему тогда было двадцать четыре года. Началось его обучение. Но семью он не оставил.

— Правила не запрещают навещать родных, — с грустью усмехнулся он. — При условии, что ты возвращаешься в Соларум и делаешь свою работу. Многие пользуются этой лазейкой, пока семья сама не начнет тебя забывать. Сколько протекторов сломались об это. Но оставить Элену я тогда был не в силах.