Книга Монструм. Коллекционное издание, страница 77 – Полина Граф

— Да, правильно, – подтвердила она. – Просто наносишь на себя метки и мыслями комбинируешь в манипуляции. Вот сейчас мне нужно добавить несколько знаков, чтобы завтра мы смогли пройти по Соларуму незамеченными.

Фри начала вырисовывать у себя на коже угловатый символ, и я догадался, что ручка наполнена ее кровью. Смотрелось жутко. Рисунок тут же темнел и вживлялся в ее кожу, прямо поперек множества неприятных на вид шрамов. Они покрывали левую руку наставницы от локтя до ладони, напоминая отпечаток огромных челюстей, смыкавшихся несколько раз.

— Но все это на один раз. Хотя есть и долговечные метки, как, например, моя способность щита, полученная от орнега Беллармис. – Фри отодвинула воротник и показала ключицы. Там был изображен крупный черный символ, похожий на две расходящиеся стрелки. – Если договориться с заоблачником, то можно получить его силу навсегда. Как раз так и было у меня с Беллармис и у Дана с Нерман.

Тут я подался к ней:

— А можно… я проведу нас через Соларум?

— Ты хочешь сам сделать манипуляции?

Я увлеченно закивал. По правде, эта мысль приводила меня в странный восторг.

— Давай, напомни мне, как это делается! Я справлюсь. Ты же сама сказала, что у меня получалось.

Фри немного поколебалась, но все же протянула мне перо. Я резво закатал рукав рубахи и, по указаниям наставницы, стал вычерчивать на коже мелкие символы. Было щекотно, когда кровавые чернила проникали в кожу. Фри в открытую радовалась моему успеху и тому, что смогла мне помочь, а я воодушевился, вспомнив, что нужно делать. И вот моя рука сама выводила нужные метки, без всяких примеров, а мысли скрепляли их воедино. Я не сдержал улыбки – у меня правда что-то получалось, не все было утрачено!

И каким же счастливым я себя чувствовал, когда с первой же попытки над моей ладонью зажегся манипуляционный круг. Он продержался недолго – мне не хотелось попусту тратить эфир. Но в тот миг я думал, что раз мне под силу это, то, возможно, и остальное тоже.

Фри рассмеялась и от радости хлопнула в ладоши.

— Вау! Макс, я горжусь тобой, правда. Теперь используй эфир – и горы свернешь! Большинство адъютов, кстати, так тоже умеют, хотя в основном их хватает только на пассивный общий внутренний переводчик – эфир переводит тебе скорее смысл, а не сами языки. Редкие даже могут ставить крайне примитивные манипуляции. Как твой отец, к примеру.

Меня передернуло, и все искры задора разом потухли. Мне не хотелось касаться этой темы.

— Ты ведь помнишь, что он был адъютом? – осторожно уточнила Фри.

Я неопределенно склонил голову набок.

— Только это и помню. Он исчез, когда мне было двенадцать. Мы с мамой думали, что он бросил нас.

— Вот как. – На лице девушки возникло сочувствие. – Ты не рассказывал об этом.

— Да там и рассказывать-то особо нечего. Адъют – простой человек с чуть более сильной душой, которая при каком-то давлении позволила ему начать видеть мир Света и Тьмы. Отец никогда ничего не говорил о том, кем был. Все равно никто бы не поверил. – Я положил руки на стол и крепко сжал кулаки. – Только теперь понимаю, как ему было тяжело нести все это на себе в одиночку. Сплиты же чувствуют адъютов, преследуют их. Таким людям везет, если их глаза вовремя открываются и они натыкаются на кого-то из Соларума. Тогда у них есть выбор – держаться поближе к протекторам, помогать нам в устранении тварей, быть под защитой и хорошо обеспечивать семью или же продолжать жить как обычно, оставаясь в вечной опасности. Протекторов ведь всего около сотни. Против целой орды сплитов это совсем немного. Если бы Соларум не вел такую жесткую политику по набору адъютов и их обучению воинскому делу, то протекторы бы совсем загнулись, и все из-за проклятой бойни. Мы с матерью столько лет не знали, что думать об отце… Он просто взял и исчез из нашей жизни. А потом, когда я стал протектором, выяснилось, что он погиб на задании, а нам не сообщили. Должно быть, в Соларуме подумали, что смысла нет – мы бы все равно ничего не запомнили из-за морока. Но если бы не отец, я бы вряд ли оказался среди вас.