Книга Монструм. Коллекционное издание, страница 75 – Полина Граф

Я вглядывался в случайные строки, по крайней мере, в те, что мог разобрать:

«Они не учат меня, не могут дать того, чего бы я сам не разузнал…»

«…я не хотел доводить до такого, но надо было поставить Водолея на место…»

«Я проверял свой эфир, и не раз. Ничего не понимаю. Почему она ничего не объяснила про кровь?»

«…сегодня мой наставник едва не умер…»

Я хотел уже было вчитаться, но из страниц выпал какой-то листок. Он был исписан еще более кривым почерком, так что пришлось поднапрячься, чтобы прочесть:

«1/5/13/4/7» —

«На всякий случай».

«Последний день. Задание. Встреча с Фри. Придет – нет?»

Задание – зачистка с Фри? Та самая, после которой все и случилось?

«Завершить и встретиться с Ду. Даст дальнейшие указания».

«Памятка в комнате. Оставить – не забыть».

В какой комнате? В Соларуме?

«Проверить прошлое Скорпиона».

И тут меня накрыло. Лист выпал из рук. Я встал из-за стола, внутри все кипело. Прошлое Скорпиона. Но что такого важного могло найтись в его прошлом? Душа во сне точно пыталась на что-то намекнуть. Надо у кого-нибудь обо всем выяснить. Только у кого?

Снаружи что-то негромко упало.

В коридоре обнаружилась неяркая полоска света. Она выбивалась из-под двери самой дальней комнаты. В мозгу резко щелкнуло. Вернувшись в дом, я сразу решил для себя, что не буду туда заходить. Но вот эта дверь передо мной. Сердце замерло, будто не хотело мешать мне вслушиваться.

Я заглянул в комнату. Все было на своих местах. Абсолютно все. Кабинет остался таким же, как и при жизни отца: все те же массивные шкафы, до отказа заполненные книгами, рабочий стол, посреди которого лежала стопка чистой бумаги. Он любил рисовать. Об этом говорили листы с карандашными набросками. Отец постоянно был в разъездах и привозил множество сувениров и прочего барахла, так что теперь все эти маски, мечи, вазы и музыкальные инструменты украшали кабинет. На комоде были расставлены фотографии – на каждой наша семья. Сентиментальности отцу было не занимать – он хватался за любые яркие воспоминания, словно за спасательный круг, не умел выбрасывать вещи и сжигать мосты, лелеял каждый момент нашей семейной жизни. И теперь я как никогда ясно понимал его. Вокруг слишком много отчаяния и горечи, это убивает, год за годом отравляя рассудок, но желаемая панацея найдется, стоит только ценить даже самые неприметные радости.

В кабинете горела одна настольная лампа, отчего все казалось тусклым, золотистым и загадочным. Фри сидела за столом, возвращая на место оброненные папки. Заметив меня, она смутилась:

— Прости, я разбудила тебя?

Мундир Фри наверняка остался в комнате мамы, где я разрешил ей спать. Я заметил, что рукав свитера на левой руке у нее закатан, а на коже обозначены только что нарисованные метки. Об их новизне говорила лежавшая рядом прозрачная перьевая ручка, заполненная чем-то красным.

— Почему ты здесь? – спросил я, стараясь не глядеть по сторонам. – В других комнатах разве неудобно?

— Подходящий стол был только тут, – сказала Фри, вновь беря перо. Его кончик засиял алым светом. – Прости. Я могу уйти, если хочешь.

Я пододвинул второй стул и сел напротив.

— Нет, все нормально. Если тут тебя все устраивает, то пожалуйста.

Фри согласно хмыкнула, а я указал на символы:

— Манипуляции? У тебя, похоже, здорово получается.