Книга Единичка, страница 25 – Элла Чак

— С этим прототипом? А зачем так сделали?

— Не знаю, Нэл. Был бы я Нестором, знал бы ответ!

— Если это придумал Нестор, ничего хорошего не жди… – вздохнула Нэл.

— Все равно он был гением. Сумасшедшим, но гением.

Мысленно Нэл улыбнулась штабному с легкой благодарностью. Восторгаясь Нестором, он как бы восторгался и Нэл. Даже если повод для восторга – семейное сумасшествие

На широкой платформе подземки свет горел ярче. Почти не пахло сыростью и чувствовалась жизнь. Отголоски разговоров, шаги, возгласы, смех. Распространялся запах еды и горячего хлеба. Нэл привычно закрыла глаза, ориентируясь на слух. Слева за их спинами группа ремонтников колотила молотками. Нэл показалось, что вдалеке кто-то напевает песню. Она озиралась по сторонам, не веря, что добралась до Штаба и все здесь настоящее. А главное, вокруг столько людей!

«Тетя Ли… жаль, ты не видишь этого!» – подумала Нэл и прижала ладонь к сердцу, пытаясь передать ей кусочек своей радости.

— Кайл, а как тут все устроено?

— В спасательные вылазки ходим добровольно. Кто боится, помогает здесь: готовит, чинит, собирает полезные предметы минусовых с городских островов. Несколько человек от нас ушли в Сектор. Их внедрил двойной агент. Кажется, он какая-то шишка там. Занимает важный пост. Двойного агента в лицо знают только Иваныч и Лея.

— А что? Совсем любой может внедриться через агента в Сектор? – эта тема больше прочего волновала Нэл.

— Любой. С билетом в один конец. Внедриться возможно. Вернуться – нет. А Сектор – огромная трудовая тюрьма. С камерами для ночлега два на два и ходьбой строем. Провинившихся превращают в пыль выстрелами фитокрона. Их пепел падает с Башни, и бетонные площади покрыты глубоким серым… как ты там говорила… снегом?

Они удалялись по рельсам вглубь тоннеля. На макушку Нэл упала тяжелая мокрая капля с подтекающего свода. Внутри стало холодно, стоило ей представить сугроб человеческого пепла.

— А почему никто не знает, кто двойной агент?

— Из-за сыворотки правды. На сыворотке вмиг расколешься. Расскажешь всю родословную до самого дедушки! – дальность такого недалекого родства для минусовых казалась поразительной.

— …Почему сразу дедушки? – пожала плечами Нэл.

За разговором дошли до железной двери. Дальше по тоннелю красные гирлянды ламп не мигали. Последний большой пучок покачивался и дрожал над головами в такт биению сердца Нэл.

— Это кабинет Иваныча, – взялся Кайл за ручку массивной коричневой двери из железа. – Я расскажу о тебе, подожди. – Он медлил. – И не бойся, старик – самый обычный человек, как твой Воеводин.

— Кайл, я… – хотела она признаться, что соврала про кожу и Воеводин ничего не давал ей, но он перебил:

— Не волнуйся, я останусь в кабинете с тобой.

«Значит, и так все узнаешь», – подумала она. Ей не хотелось врать. Само получалось. Все-таки Нэл не хватало опыта общения с людьми. На практике выходило посложнее, чем в стареньких фильмах, которые она крутила на допотопном проекторе.

Через минуту голова Кайла выглянула, кивая, чтобы Нэл проходила.

— Значит, ты у нас Нэл!

Старик, одетый в широкий свитер и телесные перчатки, прищурился, рассматривая новенькую. Он выглядел удивленным, будто не мог поверить собственным глазам. Нэл не знала, как понять этот взгляд. Вот точно так же, будто вспоминая о чем-то, на нее иногда смотрела тетя Ли. Как на оживший забытый сон. Может, она напоминала ей о сестре, о маме Нэл? И кого-то потерянного в эру минусовых Нэл сейчас напомнила Иванычу.