Алёша перелистнул несколько страниц и открыл главку с дневником ликвидатора о первых днях Луча. Он был из Уральской России, которой, конечно, в те первые дни еще не существовало. Эта небольшая брошюрка распространялась и по Уральской, и по Северной России в первый год и, можно сказать, стала чем-то вроде бестселлера. В книжке, которую он читал, было всего несколько выдержек.
22.06.2022
Я родился и вырос в уральской деревне, название которой никому ничего не скажет. В 1989 году Союз трещал по швам, разваливался, все кое-как цеплялись за жизнь. Отец с матерью только и успевали по огороду бегать, всё сажали, выращивали сами. Я тогда даже не понимал, почему в магазине такие пустые полки. А после и деревню нашу отрезали, автобус отменили. Только на попутках или своим ходом можно было в город вырваться.
Потом армия. Я туда прямо сбежать хотел. Думал, если на войне побываю, может, в жизни хоть какая-то цель появится, смысл. Афган к тому времени кончился, но Кавказ задымился. Я там хлебнул крови, пота, грязи. Думал, бессмертный, что меня ничто не возьмет. Но война, она тебя разрывает по частям, даже если пули тебя минуют. Ты возвращаешься домой, вроде жив, а изнутри уже другим человеком стал, пустым.
Ну а дома что? В деревне нашей старики только оставались. А я на стройках работал, на заводе, но каждый раз возвращался.
С семьей не сложилось. Влюблялся пару раз, но женщины чувствуют пустоту в человеке. Нечего было мне им дать. Отец к тому времени умер, мать за ним. Я здесь один остался, в этой старой избушке. Один на один с полем и ветром. Хозяйство держал как мог: два поросенка, десяток кур, немного земли.
Жизнь шла, но без меня вроде как. Иногда новости смотрел, потом перестал, одни катастрофы по расписанию.
Сейчас сижу у окна, гляжу в поле свое, и теперь там еще этот Луч ебаный хуем стоит.
Избушка избушкой, а я продолжал служить. Я описываю все это уже после возвращения.
Наша воинская часть стояла недалеко от Набережных Челнов. 22 июня 2022 года в 9:05 пришел сигнал тревоги от штаба Казанского военного округа.
22.06.2022 9:08
Я вышел из кабинета и пошел в сторону казармы, где уже толпились солдаты, выстроенные, но настороженные. Все ждали моего слова, смотрели, словно надеялись, что я скажу что-то, что развеет тревогу. Но у меня и у самого не было ясности. Из командования пришли отрывочные и невнятные приказы. Я знал не больше, чем солдаты. Встал перед строем, оглядел их лица – обычные деревенские парни; кому двадцать, кому чуть больше.
— Мужики, – начал я, стараясь, чтобы голос звучал твердо, – пришел приказ. Ситуация сложная. Случилась катастрофа. Пока непонятно – ядерный удар противника или какое-то новое оружие. У многих из вас есть родные, которые могли оказаться в зонах поражения. Сейчас наше дело идти туда. В составе шести групп. Каждая отправляется на конкретный участок, чтобы исследовать пораженные зоны, зафиксировать уровень воздействия и уничтожить то, что может представлять опасность. Задача трудная, может, и на смерть. Собираемся.
Когда я вернулся в кабинет, появились новые вводные. Не ядерный удар, а некий фиолетовый свет, бьющий из земли. По передатчику прозвучали слова: «аномалия», «Чернобыль», «опасное излучение», «отсутствуют сигналы от Генштаба».
Солдаты получили обмундирование. Я смотрел, как они прячут лица за противогазами, как настраиваются на дорогу. Каждая деталь этого грубого снаряжения – каски, резиновые перчатки, сапоги – словно подтверждала безнадежность их судеб. Я тоже оделся, сел в грузовик, мы выехали по маршруту Набережные Челны – Арзамас-16. В моей группе двенадцать бойцов.
22.06.2022 10:22
