Книга Луч, страница 49 – Даниил Туровский

На плите закипел и засвистел чайник. На кухню друг за другом зашли Алёшины родители. Папа пультом включил стоявший на холодильнике телевизор. Мама разлила мятную заварку по трем чашкам, залила кипятком. Родители выглядели как тогда – в том последнем июне, когда Алёша с Мишей уезжали на каникулы в бабушке, а они оставались в Москве. Через неделю и они, и эта квартира, и эта сахарница были уничтожены Лучом.

– Сынок, готов чай пить? – спросил папа. – Садись уже.

Я стоял в коридоре перед кухней около дверей в туалет и в ванную. На них висели жестяные картины, изображающие купающегося и писающего мальчика.

– Жаль, нет ничего вкусненького. – сказала мама.

– Как же нет? – удивился папа. – Сынок, поделишься своим кусочком? Можно немного отрежу?

Папа открыл полку, достал нож, сделал шаг в мою сторону. Я, наоборот, сделал несколько шагов назад. Меня затошнило, все вокруг смазалось, как в запотевших очках. Папа подошел ближе. Я выбежал в коридор.

– Сынок? К чаю?

Я еле-еле прошел по коридору, глаза сами по себе закрывались. Около входной двери висело зеркало. В нем я увидел совсем не себя, а колобка.

Я колобок? Помятый и с синяками под глазами. И папа хочет от меня отрезать кусочек к чаю? Пап?

Он уже появился в коридоре. Я выкатился из коридора в гостиную и прыгнул в открытое окно. Не разбился. На детской площадке играли малыши, дворник подметал тротуар. Каждому захотелось моего кусочка.

Я выкатился со двора и докатился до леса, который начинался сразу около нашей многоэтажки. Кто там дальше? Заяц, волк, медведь, лиса? Я знал, куда катиться. Я прокатился мимо шашлычников (один из них крикнул «Эй, тесто!»), скатился с горки, вдоль ручья, через хвойную часть, вот и чаща и обрыв. Где-то тут должно быть укрытие, где-то тут должна быть дверь, и я смогу спрятаться от любого, кто захочет отрезать от меня кусочек. В боку закололо, стало жарче.

Вместо двери и обрыва Алёша снова увидел помещение эмулятора. Алёша лежал на полу, Настя сидела рядом, проверяя его пульс.

— Время закончилось. Но это ничего. Пока выходи, потом обсудим.

Алёша вышел в общий зал. Кружилась голова. Когда друзья спросили у него, как прошло, он покачал головой.

* * *

После урока Настя попросила его остаться.

— Ты не переживай, но надо подробно проговорить всё. Ты очнулся только после этого, – она показала шприц с антидотом. – Я, конечно, их раздавала всем, но не ожидала, что придется применять. Давай по порядку. У тебя был колобок? Невозможно же не почувствовать его запах жареного масла?

— Я его почувствовал.

— Так.

— Но его самого нигде не было видно. Я все обыскал. Но почти сразу я стал им самим.

Алёша подробно рассказал Насте о том, что происходило. И про родителей, и про побег в лес, чтобы найти дверь.

— Странно. – сказала Настя, выслушав его историю. Она выглядела озадаченной. – Обычно колобки путают намного проще. Заставляют поискать поесть что-нибудь или вроде того. Чувствовать голод. Могли бы заставить тебя съесть какой-нибудь пластиковый куст в эмуляторе.

— Я бы перекусил, кстати.

— Давай сначала еще раз проговорим галлюцинацию заново.

Алёша повторил рассказ.

— Родители и квартира – твои? Все настоящее?

— Да.

— Удивительно.

Настя не понимала, как такое могло произойти. Почему Луч захватил какую-то простую семью, не сказки, не мифы, не исторические события, которые подробно описаны? И – она ведь находилась в комнате, но ничего не увидела.