Книга Луч, страница 23 – Даниил Туровский

— Вам правда интересно? – спросила Камилла, поежилась, села, скрестив ноги. Все кивнули. – Мне снилось время до катастрофы Луча, я только закончила первый класс, начались первые дни школьных каникул. Вот эти самые лучшие дни, которые ждешь. Меня тут же из Москвы отправили в деревню под Тверью к бабушке. На все лето. Без телефона и компа, ничего не разрешили взять с собой.

— Чего-о-о!

— Я приехала туда с кучей книг типа «Черного котенка».

— О, я читал! Секрет пропавшего альпиниста! Секрет похищенной дискеты! – прервал Миша. – Извини.

— Они быстро прочитались. – продолжила Камилла, чуть закатив глаза. – И я начала себе все вокруг представлять, как в них, расследовать, куда с нашей яблони пропали все яблоки (оборвали мальчики, шедшие с поля, где играли в футбол) или куда уходит на весь день наш кот. С котом было интереснее, он ходил то сидеть у деревенского магазина, выпрашивая по несколько раз в час сосиски, то спал в тени соседского парника. В один день он вышел из деревни, перепрыгнул ручей и пошел к пруду. Подходил то к одному рыбаку, то к другому. Мне это наскучило, и я пошла домой, раздумывая, что бы еще расследовать. Так я спутала тропинку и пошла не в сторону дома, а вглубь леса. Я перепугалась, что бабушка заругает, позвонит родителям и меня отправят обратно в Москву. И побежала. То в одну сторону, то в другую, думала, что так быстрее найду знакомые места, но еще больше заблудилась. Звала кота даже, он-то знает дорогу. Присела отдохнуть, облокотилась на дуб, меня разморило, и я заснула. И очнулась внутри избы. Я лежала на теплой печи. Изба была небольшой, почти без освещения, на стенах висели высушенные птицы, пахло елкой и мандаринами. И тут кто-то сказал: «Деточка проснулась».

— Что-о-о! – крикнул и заулыбался Миша. – Топовый ужастик.

— Тихо ты, – сказал Алёша.

— Тогда вообще не смешно было, – сказала Камилла. – Из темного угла вышла старуха с обвисшей почти до пола грудью, седая, грязная. Когда подошла ближе, перестало пахнуть новогодней елкой, а понесло тухлятиной. Старуха улыбнулась – у нее были желтые и железные зубы. Она хромала. Я закричала сильно, как могла. Старуха оказалась очень быстрой, подскочила, закрыла мне рот грязной рукой. Я попыталась освободиться, но в этот момент поняла, что связана. «Деточка, пойдем», – сказала она, схватила меня одной рукой, положила на пригоревший противень, открыла растопленную печь и задвинула противень со мной внутрь. Перед тем как закрыть крышку, помахала мне рукой – ногти у нее были сантиметров по двадцать. В печи стало жарко, потом еще жарче. Кожу стало сначала щекотать, потом покалывать, потом обжигать. И стало нестерпимо. Я кричала и горела. Я смотрела на свои руки – они чернели, превращались в угольки. Я ослепла. Резко стало холоднее, старуха вытащила меня из печи. «Деточка, как ты пропеклась? – она воткнула мне в бедро вилку и отрезала ножом кусочек. – Хорошо пропеклась».

Камилла остановилась, сглотнула, посмотрела на одноклассников, они не сводили с нее глаз.

— Я чувствовала, как она от меня по кусочку отрезает и ест. И проснулась я, только когда она меня доела.

Алёша подошел и обнял ее, Миша и Марат последовали за ним. Камилла заплакала, из кучи-малы донеслось: «Я тогда и поняла, с чем мы можем столкнуться, только не во сне, а на самом деле… почему именно нас отобрали?»