Онлайн книга «Луч»
|
Но пока Леонид решил действовать по плану, всегда будет возможность развернуться. Они коротко обговорили с Настей маршрут, сверились с картой и выдвинулись в сторону Уральской России. * * * Когда Алёша уснул, Настя и Леонид отошли немного в сторону от костра и сели на поваленное дерево. — Ты как? — А? — Устала? — Да так. Через несколько минут молчания Настя повернулся к Леониду. — А когда тебе было страшнее всего? * * * Он, как и многие пережившие волны Луча, начал рассказывать будто заученный, выжженный в голове текст, в этот раз – историю мичмана Виктора Слюсаренко: — Вышли в море на нашей подлодке 28 февраля 1989 года. По плану, как всегда, должны были вернуться через три месяца, 31 мая. Все шло нормально, ну, почти нормально, но будто чувствовалось… хотя, возможно, это уже после появились такие мысли… чувствовалось какое-то напряжение неуловимое. Но, как бы так ни казалось, в походе я отпраздновал день рождения, кок даже испек торт. Настроение у экипажа было приподнятое – мы засекли несколько американских подлодок. Редкая удача: как поймать рыбу на глубине, где она никогда не клюет. 7 апреля моя вахта была с полуночи до четырех утра. После я пошел отдохнуть у себя в каюте. В полдень вышел на построение, тут все и началось. В седьмом отсеке прозвучал сигнал «Пожар». Такое уже случалось раньше из-за ошибок, подумали, что так и сейчас. Как потом выяснилось, матрос там погиб мгновенно, даже не понял ничего. Мичман отправился на разведку и не вернулся. Мы находились на глубине 350 метров. Срочно начали всплывать, но что-то пошло не так. Сработала аварийная защита атомного реактора. И наш «Комсомолец» потерял ход. Так подводная лодка стала просто медленно тонущей грудой металла. Командир принял решение сжатым воздухом выгнать воду из спеццистерн. Мы всплыли. Но все стало хуже. Шестой и седьмой отсеки были полностью в огне. На лодке хранились 400 баллонов со сжатым воздухом. А огонь и кислород – взрывная смесь. Начало гореть даже то, что гореть не должно. Мы начали герметизировать и изолировать горящие отсеки. Едва успевали вытаскивать раненых и обожженных ребят. Казалось, вокруг ад. Теснота, дым, нечем дышать. Я вынес своего товарища, который остался без кожи. Пошли электрические замыкания. Что происходило в шестом и седьмом отсеках, уже было непонятно, но в остальных удалось возгорание ликвидировать. На базе знали о ситуации. Над нами уже кружили два военных самолета, сообщили, что на помощь идут суда. Некоторые начали эвакуироваться, прыгать в воду. А мы, спасательная команда, вдохнули воздуха свежего – и снова полезли в лодку. Надо было забрать секретную документацию и аппаратуру. И тут лодка накренилась и пошла ко дну. Я почувствовал, как нос поднимается, побежал к выходу, возле трапа столкнулся с командиром. Мы услышали крик дежурного офицера, мы втроем рванули к выходу, но лодка уже стояла почти вертикально, градусов восемьдесят пять, и резко пошла на дно. Я успел ухватиться за трап, меня окатило холодной водой, оказалось, что люк не закрыт. Через какое-то время лодка встала горизонтально, так устроена. Я уже терял сознание, меня подхватили и втащили в выходную камеру. Нас там было пятеро. Вода под воздействием сжатого кислорода закипала на глазах. По учениям я знал, что будет дальше, мы оказались в могиле. И тут снизу постучали. Мы чуть замешкались. Лодка резко провалилась. Начались взрывы, стуки прекратились. Все внутри взрывалось. Мы впятером сидели и ждали, когда до нас дойдет. Слушали и молчали. Вспоминал родителей и жену. Командир сказал, что мы на глубине не меньше тысячи метров. С минуты на минуту вода должна была нас раздавить. Подумал, что это случится быстро и не успею ничего почувствовать. Надо было отсоединить выходную камеру. Вручную не получалось, решили сжатым воздухом. |