Книга Ученик. Том 1, страница 116 – Сергей Карелин, Егор Золотарев

Лекарь дернул плечом, встал и зашел в дом. Остаток дня прошел в тишине. Никто ничего не говорил. Каждый пытался приспособиться к изменившимся условиям.

Ночь прошла на удивление спокойно. Мне все казалось, что Ерофей попытается что-то сделать со мной, пока я сплю, поэтому я часто просыпался и прислушивался. Но лекарь, несмотря на мои опасения, прохрапел всю ночь.

Проснувшись утром, я не торопился подняться со своей лавки. Мне было интересно, как поведет себя лекарь после вчерашнего, ведь обычно он грубо будил меня и отправлял топить печь и варить кашу. Сегодня же, к моему удивлению, он сам занес дрова и принялся их складывать в черное жерло печи. Правда, что-то злобно бормотал под нос. Скорее всего, меня проклинал.

Когда огонь начал весело трещать, Ерофей налил воду в чугунок и засунул в печь. Лишь после этого я «проснулся».

— Иди кляч накорми, раз оставил, — буркнул Ерофей, не глядя на меня.

— Хорошо, — кивнул я и вышел на улицу.

Сегодня я пребывал в отличном расположении духа. Похоже, Ерофей смирился с тем, что былое ушло и как прежде не будет никогда. Начинаем жить по-новому.

Я выпустил лошадей во двор, чтобы прибрать навоз, когда увидел, что у забора уже стоит моя вчерашняя знакомая женщина-чайник и машет мне.

— Ты сказал, чтобы я пришла, — несмело произнесла она, когда я приблизился к ней. — Из головы не выходят твои слова. Всю ночь глаз не сомкнула. Я же вчера к нашему фельдшеру ходила, так он пощупал, посмотрел и сказал, что у меня все хорошо. Чтобы понапрасну не волновалась. Уж и не знаю кому верить, — всплеснула она руками.

— Пойдемте в дом. Еще раз посмотрю на вас, — я открыл перед ней калитку.

Женщина, переваливаясь, двинулась по дорожке к дому.

— Меня Августой зовут. А тебя?

— Степан.

— Будем знакомы, — уголками губ улыбнулась она. — Я ведь уже четвертого вынашиваю. С первыми тремя вообще никаких хлопот не знала, а сейчас с самого начала как-то не заладилось, — она тяжело вздохнула и погладила живот.

— Все будет хорошо. Не переживайте, — я попытался успокоить ее, хотя совсем не был уверен в том, что смогу справиться с красной паутиной.

Едва Августа поднялась на крыльцо, как дверь дома открылась, и навстречу вышел Ерофей с тазом грязной воды из-под умывальника.

— А-а-а, явилась, любезная. Денег за прием принесла? — с довольным видом спросил он.

Женщина оглянулась на меня, ища поддержки.

— Нет. Она ко мне, — ответил я и распахнул дверь пошире, пропуская ее. — Проходите.

Ерофей проводил нас подозрительным взглядом, выплеснул воду и зашел следом. На этот раз на женщине было простое прямое платье из плотной льняной ткани. Без стеснения она подняла подол до самой груди и с тревогой посмотрела на меня. Ерофей стоял рядом и молча наблюдал за нами, ведь я вчера сказал ему, что никакой болезни у беременной нет.

«Второе» зрение снова показало ту кроваво-красную паутину. Однако мне показалось, что она стала еще больше.

— Живот болит? — уточнил я.

— Ноет и тянет низ живота, — пожаловалась она и опустила подол. — Степан, не томи, скажи, что увидел?

— Сам не знаю, — честно признался я, чувствуя, как внутри нарастает тревога. — Долго вам еще носить ребенка?

— Месяца три, не меньше, — она не сводила с меня взгляда.

— Вы жаловались фельдшеру на боли?