Книга Колыбельная для дедушки и его хвостика, страница 42 – Лёля Зайкина

Она опять шепчет, и я не удерживаюсь от того, чтобы прижать её к себе. Мишаня тоже лезет обниматься и даже целует Катю в щеку.

Её и так большие глаза еще сильнее распахиваются.

— Ты не одна. Вон, Мишанька всеми руками и ногами за тебя. И я поддержу. Я не боюсь твоих диагнозов, найду тех, кто может проконсультировать, — говорю с улыбкой. — Потом скажу тебе результат.

Нередко люди с появлением в их жизни проблем становятся озлобленными, но не Катя. Она необычная, не безразличная, открытая. Чудесная девушка.

Но то, что чувствую к ней, я стараюсь не показывать. Она еще и пугливая. А пугать Катю в мои планы не входит.

Мы доходим до её квартиры, как и договаривались, она отдаёт мне результаты исследований.

По бумаге видно, что она долго над ними ревела, и это задевает сердце.

Внимание на этом не акцентирую, делаю вид, что ничего не заметил, чтобы не смущать девушку. Чтобы не давать Кате повод опять замкнуться и передумать принимать пусть такую, но помощь.

Договорившись, что вечером ей позвоню, и она придёт к нам, покидаю Катин подъезд.

— Ну что, внучок, теперь у нас с тобой ещё одно дело. Деловые мы с тобой. Нам и поработать надо, и Василисе внимание уделить, покушать вовремя, а ещё найти хороших гинекологов и репродуктологов. План на день есть. Принимаемся к его исполнению, — щёлкаю внука по носу, он довольно хихикает.

Настроение у Мишки прекрасное. Впрочем, так и должно быть. Он выспался, хорошо отдохнул. К слову, сегодня все мы выспались. Но переживание за Катю, желание, чтобы у неё все было хорошо, и небольшой страх, что позже придётся все-таки принести девушке разочарование не даёт мне расслабиться и чувствовать себя свободным.

Но страх не повод останавливаться и ничего не делать. Нужно найти тех, кто проконсультирует, кто сможет разобрать всю эту врачебную абракадабру и объяснить, что это значит и что с этим делать.

Думать о том, что консультация бесполезна, я себе не позволяю. Хватит того, что Катя поставила на себе крест.

Ей нужен тот, кто будет верить в будущее, в то, что она сможет реализовать себя не только как певица колыбельных для Миши, но и как мама. Для неё это важно.

Мне не верится, что я это сделала — отдала результаты своего обследования с жуткими диагнозами Сергею. Подпустила его к тому, что считала постыдной составляющей моей жизни.

Я открылась перед ним так, как не открывалась ни перед кем.

Но его уверенность, его искренне желание помочь решило всё. Я так и не дошла до врача, я пряталась за диагнозом, варилась в своей боли, но так и не смогла сделать шаг, чтобы попытаться найти выход.

Я боялась. Я и сейчас боюсь, что Сергей подтвердит мой приговор. Но я ему по какой-то непонятной причине доверяю, и мне кажется, будет проще принять вердикт от него, а не от врача, который, по сути, ко мне безразличен.

Мне будет проще услышать, что шансов нет от мужчины, который всю ночь гладил мои волосы, пытаясь успокоить.

Стараюсь не думать о том, что он возможно и спал рядом. Не стоит себя накручивать. Зачем?

Он взрослый мужчина. Я младше. Кажется, Сергей говорил, что ему сорок пять. У нас разница почти пятнадцать лет. Да и в самом начале, когда я сидела на дереве, он назвал меня “девочкой”, заботится обо мне, как о дочке, которой лишился. Он не видит во мне женщины. Да и я ему не подхожу. Это очевидно. Он зрелый, уверенный, спокойный. Ему нужна подобная женщина. Не я. Не та, кого болтает от эмоций. Мне пусть и тридцать, и я не юная девушка, я намного ранимее, менее устойчива к проблемам, чем мои ровесницы.