Книга Мясная лавка, страница 71 – Джуно Доусон

— Ладно! – Я улыбаюсь. Но про себя обдумываю еще, какой бы дорогущий подарок мне сделать Ферди на Рождество.

Мой телефон на кухонном столе начинает вибрировать – это звонит Ро. Я хватаю трубку.

— Привет, Ро!

— Привет, моя маленькая Яна, как ты?

— Хорошо! Отлично! Я получила первые деньги!

— Умница! Не трать все сразу!

— Не буду. – Да я бы и не смогла. Просто не знала бы, с чего начать.

— А у меня тоже хорошая новость. Ночью я получила очень интересное письмо из Нью-Йорка.

— Да?

— Яна, ты – звезда: пришла и победила! Летняя кампания Coda – твоя!

— Как? Не может быть! – Мне показалось, что тот кастинг прошел не особо удачно. Coda – что-то очень массовое, очень центровое, а я… не такая.

— Может! Но это еще не все. Три дня съемок в Дубае в январе!

Упс.

— Я боюсь, меня во второй раз не отпустят из колледжа…

— Яна, это стоит сорок тысяч.

— СОРОК ТЫСЯЧ?

Мой крик привлекает внимание родителей. Они кружат вокруг меня, прислушиваются.

— Это крупнейший мировой бренд, солнышко. Плюс отдельные выплаты за каждую страну, где они будут это использовать, – то есть на выходе ты получишь больше, намного больше. Ну, пока, приятных выходных, я просто хотела сообщить тебе хорошие новости!

Она отсоединяется, а я потрясенно смотрю на маму.

— Я участвую в кампании Coda. За сорок штук.

Мама стоит с открытым ртом. Она знает Coda. Конечно, еще бы не знала. Все знают Coda. Магазин Coda есть на каждой центральной улице. А иногда даже два.

— Боже мой. Это прекрасно.

— Coda – это тот магазин на Сент-Джон-стрит? – спрашивает папа.

— Да. Рядом с TK Maxx.

Папа поджимает губы. Судя по лицу, он не впечатлен.

— Дешевка.

— Какая разница? – спрашиваю я, воздевая руки. – Сорок тысяч фунтов!

Такую кучу денег я даже не могу себе представить. Папа лишь пожимает плечами.

Рождество в этом году наступило немного раньше.

Мы больше не бедные. На самом-то деле я богата.

Шефердс Буш – четыре остановки надземки от Клэпхем-джанкшен. Мы с Сабой решаем прогулять колледж в последнюю среду перед Рождеством в надежде, что в будни будет меньше народу. Надежды не оправдались. Абсолютно. Всюду толпы оголтелого народа. Видимо, люди уже паникуют, носятся с безумным видом, из хозяйственных сумок торчат рулоны оберточной бумаги.

— Мы должны взять латте и по прянику! – заявляет Саба, когда мы поднимаемся по эскалатору в Дизайнер-вилледж в Вестфилде.

— Слушаюсь, моя королева. Только не эгг-ног:^[32] он на вкус, как кошачья моча.

Мы выходим в торговом центре рядом с бутиком Louis Vuitton. Я никогда, ни разу в жизни не бывала раньше в этой части Вестфилда – обычно мы сюда не доходим и отправляемся туда, где попроще. Я останавливаюсь как вкопанная. Prada, Burberry, Tiffani, TANK и Gucci нависают надо мной.

— Я не уверена, Саба, нет, я не смогу.

Она берет меня под руку.

— Дурища, конечно, сможешь. Ты ведь знаешь, чего хочешь, верно?

Я киваю, и она тянет меня за собой к Mulberry.

— Ага, мама один раз ужасно распекала свою подругу за слишком дорогую сумку, а мне показалось, что она втайне просто завидует.

— Конечно! Вот, это здесь, смотри. Просто держись так, как завсегдатай.

Я вся в джинсе и в шапке с помпоном. Непохоже, что я завсегдатай. Саба буквально втаскивает меня в магазин.

— Ну вот. Какая тебе нравится?

Безупречные полки сияют, каждая сумочка – как драгоценная реликвия в храме. И все кажутся одинаковыми.