Книга Мясная лавка, страница 36 – Джуно Доусон

— Милая моя, давай нацепим на тебя что-то из одежды. Представляешь, я и сам впервые увижу их на модели! Вау!

— Надеюсь, я их не помну…

Они ржут так, БУДТО Я СОСТРИЛА. А я даже не думала шутить. Ничуточки.

Здесь есть складная ширма, где мне предлагают переодеться, но, как и раньше, уединиться невозможно. Я раздеваюсь до белья телесного цвета (думая попутно, а какого же цвета «телесное» белье носят темнокожие модели), и за ширму влетают Дермот и его ассистентка Клои с разными нарядами для меня, оживленно обсуждая какие-то поправки и доделки. Портновский сантиметр обвивается вокруг меня, как удав из «Книги джунглей».

— А вы… – говорю я, пока он обмеряет мне бедра, – всегда хотели стать дизайнером?

— О да, – воодушевляется Дермот. – Первое платье, кстати, я сшил для Барби, куклы моей младшей сестренки Броны. Удивительно, но то платьице было похоже на это. А когда я подрос, то уже точно знал, что рано или поздно унесу ноги из Голуэя и поеду в Лондон.

— И у вас получилось!

— Сладкая моя, это было нелегко. Когда-нибудь я напишу мемуары, и у тебя от ужаса молоко свернется. Ох, что мне пришлось пережить, чтобы стать стажером в Лондоне… Но да, малыш Дермот Маклафлин стал Дермотом Дином, потому что ни одна гребаная сучка не могла выговорить мое имя без ошибки, а потом, кто бы мог подумать, Венера Ардито надела одну из моих футболок и прошлась в ней по сцене в Гластонбери – и покатилось. Вот почему она здесь…

Он кивает на гигантский, в стиле поп-арт, портрет Венеры в вульгарной золотой раме, который занимает почти всю стену в студии.

— Понятно!

— Представляешь! Фантастика! И вот мы уже готовимся к десятой годовщине Republic of Deen. Летит время… Ну-ка, натягивай это прямо через свою тыковку.

Он протягивает мне блестящее фиолетовое платье с одним острым плечом. Пока я пытаюсь сообразить, о чем он говорит, он набрасывает его на меня сверху.

— Молнию еще не вшили, – бормочет он, наглухо закалывая на мне платье. – А туфли прибудут в понедельник.

— У меня с собой есть пара, – начинаю я, но ассистентка уже протягивает мне другую пару. Это что-то из последнего сезона – золотые сапожки по щиколотку. На мое счастье, толстые каблуки не такие уж высокие.

— Знаешь что? – говорит он. – Перчатки-то никудышные, шертовски дрянные, и о чем я только думал? – И он кидает кожаные бирюзовые перчатки через всю студию прямо в мусорную корзинку.

— Я не хочу врать, – шепчу я Дермоту, когда Ро отходит за кофе. – Скаут нашел меня всего два месяца назад, и у меня не походка, а дерьмо.

Он от души смеется.

— Ну, дела! Такое я вижу впервые! Честная модель! Но тебе повезло: я обожаю странные походки. Не люблю шаблонных девушек на одно лицо. У меня все девчонки фрики и чокнутые.

Я застегиваю молнию на сапоге и, пошатываясь, встаю.

— Окей, тогда вы обратились по адресу.

— Главное – не упади. А если свалишься, пошлешь все к шёрту, посмеешься и дальше пойдешь. Покажи товар лицом, малышка.

Тут, как по волшебству, в плей-листе меняется исполнитель, начинает петь Венера Ардито – я решаю, что это добрый знак. Длина студии всего-то метров десять. Я стараюсь идти, попадая в ритм, вспоминая все, чему меня учили. Присаживаюсь на бедра. Немного машу руками. У двери я останавливаюсь, поворачиваюсь и иду назад.