Книга Мясная лавка, страница 136 – Джуно Доусон

— Яна, – говорит мама. – Отойди от окна.

— Ну что же за дерьмо-то…

— Не выражайся в доме, пожалуйста.

— Но ведь так и есть. Как ты на работу пойдешь?

— Я туда позвонила. Я остаюсь с тобой.

Я качаю головой:

— Мам, это не обязательно, ты не должна.

— Нет, я должна. Я очень переживаю за тебя. – Она садится на край кровати. – И я хочу, чтобы ты рассказала мне, что случилось с этим мужчиной.

— Мама…

— Нет, Яна. Я твоя мать и должна знать все.

Я хохочу. Даже не знаю – то ли это ее трудности с английским, то ли она только что описала назначение каждой матери: всемогущество и всеведение.

— Ну, хорошо. – Я забираюсь к ней на кровать.

И снова в прессе и социальных сетях улюлюкают, очерняя имя и репутацию очередного невиного человека. Я намеренно использую слово «невиный», говоря о фотографе Лукасе «Блоу» Бломфелде, потому что живу в Соединенном Королевстве, где меня учили верить, что люди невиновны до тех самых пор, пока их вина не доказана.

Ни один суд пока не признал Бломфелда виновным в преступлении, и все же ревнители социальной справедливости в массовом порядке бросаются в социальные сети, чтобы публично продемонстрировать свою поддержку несовершеннолетней модели – что ж, она, конечно же, заслуживает большего доверия, чем отец двоих детей, лишь потому, что молода, хороша собой и является представительницей слабого пола.

Простите великодушно, но может ли пост в «Твиттере» с хештегом #ЯверюЯне заменить судебное разбирательство? Нет, не может и не должен. Когда же эти дети поколения скоростного Интернета поймут, наконец, что они не судьи, не присяжные и не палачи? Законы нашей страны защищают невинных мужчин от вопиющих обвинений в изнасиловании и сексуальных домогательствах. Позволю себе предположить, что вся эта истерия и шумиха по поводу похлопывания по заднему месту, восхищенного свистка вдогонку или даже простого взгляда только запугает настоящих жертв насилия и сексуальных домогательств и не позволит им заявить о себе.

В тот день (если он настанет), когда Лукас Бломфелд в судебном порядке будет признан виновным в изнасиловании, я и сам присоединюсь к лающей у эшафота своре, но до тех пор он должен называться невиновным.

Да, я об этом. Уже много лет, девчонки, мы с вами пытаемся усидеть на двух стульях, причем довольно успешно. Мы можем носить, говорить и делать то, что хотим, и никому не разрешается оспаривать наше поведение, а не то мы начинаем кричать о сексизме. Но тогда, может быть, пора признать, что надо выбирать что-то одно:

Любопытна история Лукаса Блоу и юной модели Яны Новак, разворачивающаяся на наших глазах в социальных сетях. Девица утверждает, что подверглась сексуальному насилию в номере парижского отеля, фотограф заявляет, что это – обычная фотосессия, такая же, как и все остальные. Провокативная и дерзкая, конечно, но это нормальное явление для индустрии моды.

17-летняя Новак является ярким примером Поколения Недотрог. Она научена, что допустимо показывать на фото для рекламной кампании торчащие соски, однако если кто-то впоследствии попросит ее обнажить грудь (ту же самую!), то она имеет полное право подать в суд. Девушка напропалую тусуется в Нью-Йорке, Дубае или Токио и, полуобнаженная, кувыркается с мужчинами-моделями, но во весь голос кричит о домогательстве, когда другой мужчина делает логичный вывод, что подобные вещи ей, вероятно, нравятся.