Книга Психолог для вампира, страница 26 – Виктория Радецкая

— Я для тебя угроза?

— Конечно! Ты ночью заняла почти всю кровать, стянула с меня одеяло, дважды перевернулась так, что чуть не сбросила меня на пол, и при этом храпела.

— Я не храплю!

Она смотрит на меня возмущенно, однако, не может справиться с пробивающейся на лице улыбкой.

— Храпела. Тихо, как мышь, которая борется с совестью. Но храпела.

В меня летит подушка. Я ловлю ее не ради собственной безапасности, а ради сохранности завтрака.

— Ты невыносим, — ворчит Милена.

Искра.

Маленькая, опасная. Такая, о которой я запретил себе думать еще в прошлом веке. А уж после злоключений с бывшей и подавно. Она проскакивает между нами в тот момент, когда наши взгляды встречаются. И я понимаю, что смотрю на нее дольше, чем нужно.

Отвожу взгляд.

— Так, вставай, в душ и завтракать.

— Раскомандовался.

— Не ругайся. И одевайся. У нас трупы, пропавшая эльфийка и завтрак, который я оплачиваю. Не знаю, что ты предпочитаешь есть по утрам. Заказал на свой вкус. Только чур кровушка мне.

Она фыркает, но встает и направляется в ванную. Я остаюсь сидеть посреди зеркальной комнаты, глядя на свое отсутствующее отражение.

— Ты влип, старик, — говорю я экзистенциальной пустоте.

Пустота, как всегда, не отвечает…

Завтрак проходит без происшествий. Милена съедает два круассана с шоколадной начинкой, выпивает здоровую чашку капучино и все время смотрит на меня так, будто хочет что-то спросить, но не решается

Я не помогаю ей вести беседу. Некоторые тайны должны оставаться тайнами. Хотя бы до тех пор, пока мы не найдем Беллу.

* * *

Квартира на Лесной находится в сталинском доме с толстыми стенами, высокими потолками и запахом нафталина в подъезде. Лифта нет. Мы поднимаемся на пятый этаж и обнаруживаем современную дверь с навороченными замками.

— Ты справишься? — с сомнением спрашивает Милена, разглядывая замки.

— Без проблем! Выбью дверь с первого захода, — шучу я, на самом деле прикидывая, что делать с дверью.

— Не надо. Здесь живут люди.

— Здесь никто не живет, — я принюхиваюсь. — Пыль, запустение, запах чужой печали. Очень сильно фонит болью. И больше ничего.

Так, ладно, придется применить тяжелую артиллерию. После такого всегда хочется настоящей крови. Ничего, справлюсь. Прикладываю руки поочередно ко всем трем замкам. Пальцы четко чувствуют, как начинают поворачиваться шестеренки. Тяжеловато. Но дело идет.

Наконец, раздаются щелчки — дверь открыта.

Квартира встречает нас пустотой. В ней нет мебели, но дело не в этом. Пустота другая. Здесь не чувствуется жизнь. Словно люди никогда в этой квартире не жили.

— Как в морге, — тихо произносит Милена, проходя внутрь. — Или в заброшенном доме, где никто не был годами.

— Ты тоже это чувствуешь? Не годами. Десятилетиями, не меньше.

Мы обходим комнаты. Без всякой надежды на то, что найдется хоть какая-то зацепка. И только в дальней комнате, похожей на кабинет, стоит стол, затянутый зеленым сукном, а на нем лежит старая фотография.

Милена берет ее в руки, и я вижу, как меняется ее лицо.

— Что случилось? — спрашиваю я.

— Я уже видела это место, — она показывает мне фото. Старинная усадьба, деревянная, с резными наличниками, окруженная березками. — Это… это родовое гнездо Беллы. Она показывала мне фотографии. Его отняли у ее предков после революции. Но не просто отняли. Снесли.