Книга Красная нить судьбы, страница 52 – Ана Сиа

— Помнишь нашу вылазку на Сумеречные болота? Меня тогда ранил водный гуль, а ты выхаживал меня, пока не пришла подмога.

Лючжи смотрит на окутанное отбрасываемыми зажжённым торшером тенями идеальное лицо Ияна и ловит себя на мысли, что не сможет отплатить за чужую преданность ни в этой, ни во всех последующих жизнях — настолько велика была цена. Все эти долгие столетия душу Ван Ияна разрывало на части от боли и тоски, а помыслы были лишь о том, как защитить её, непутёвую Сы Вэй, наславшую на себя ненависть всего заклинательского мира.

— Тогда я впервые понял, что переживаю за тебя.

Голос Ияна низкий и мягкий, обволакивающий и выражающий полную покорность. Теперь Лючжи знает, какую боль в себе скрывает эта покорность.

— Ты всегда был рядом. Всегда был на моей стороне. Даже когда я думала, что это не так.

Ван Иян смотрит немигающим взглядом в лицо Лючжи, словно что-то обдумывая, и делает шаг вперёд, сокращая между ними дистанцию.

— Я так сожалею, что тебе пришлось пройти через всё это. Нужно было наплевать на все правила клана, вывезти тебя из Империи, спрятать от всех…

— Не нужно сожалений. Это всё осталось далеко в прошлом. Незачем сожалеть о том, что уже прошло, — усмехается Лючжи, наблюдая, как Иян останавливается в метре от неё. — Я снова жива, свободна и счастлива.

Лючжи всматривается в до боли знакомые глаза и неожиданно ловит себя на мысли, что у них с Ияном была одна история на двоих, которую они прошли по-разному, и прошлое, которое переплелось с их судьбами так плотно, что уже было и не отделить. Каждый из них совершал свои ошибки, и каждый из них сейчас нёс на душе свою боль. Лючжи помнит, как отпустила руку Ияна там, над обрывом, чтобы не тащить его на дно пропасти вместе с собой, а Ван Иян помнит, как не удержал руку самого дорогого для него человека.

— Ты действительно ждал тысячу лет, — шепчет Лючжи, пытаясь совладать с переполняющими душу эмоциями. — Стоила ли я того, Ван Иян?

В прошлой жизни на их руках было столько крови, что хватило бы на целое озеро, они прошли через слишком многое, убивали из необходимости, видели войну и её ужасы, уже давно растеряв свою святость, и были слишком схожи в своих историях. Оба не святые, но всё ещё способные следовать своим принципам. Лючжи не могла почувствовать и в полной мере понять, что Иян испытал за эту тысячу лет, но могла попытаться это представить, задыхаясь от фантомной боли. Тысяча лет скорби, терзающей душу вины и разрывающей сердце боли. Лючжи не знала, как Иян выдержал это и не сдался, потому что сама она эту тысячу лет провела в забытье, не помня и не чувствуя ничего.

— Всегда. Ты бесценна.

Лючжи чувствует, как непроизвольно начинает щипать глаза, и, повинуясь рвущемуся из груди порыву, протягивает к Ияну руку, укладывая ладонь на его щёку. В глазах мужчины мелькает удивление, но он не отстраняется, послушно позволяя Лючжи делать всё, что ей хочется. Она делает глубокий вдох и совершенно точно решает, что Ван Иян уже достаточно настрадался. Лючжи была переломана своим прошлым вдоль и поперёк, как и Ван Иян, и сейчас она готова признать, что все они здесь лишь расколотые на части призраки самих себя, с кровоточащими незаживающими ранами на сердце.

— Я так рада, что ты нашёл меня, — тихо говорит Лючжи, поднимая взгляд.