Книга Лабиринт Принца Пустоты, страница 41 – Ольга Силаева

Кай-Вернон пожал плечами.

— К тому же зачем мне отдавать тебе прямые приказы? Твой нанораствор подстраивается к моей системе ценностей в эту самую секунду.

И совсем скоро нанораствор будет напоминать ей, что этика Стража – единственно верная. Таиссу передёрнуло.

— И это все твои причины?

Холодная усмешка.

— Возможно, мне интересно, поймёшь ли ты меня. А может быть, я хочу убедиться, что девочка, спасавшая умирающих бандитов в подводной базе, на самом деле мало что соображающая малолетняя лицемерка, способная хладнокровно подставить под удар миллиарды людей из-за слепой любви к ребёнку, который даже не является её настоящим сыном.

Таисса задохнулась.

— Ты…

— Прав. Целиком и полностью. Не так ли?

Таисса молча глядела Принцу Пустоты в глаза. В серые глаза Вернона, в которых сейчас было очень мало от Вернона. Или напротив, слишком много?

Она попыталась представить Вернона, который разделял ценности Принца Пустоты. Который видел погибающие миры, видел землетрясения, пожары, в секунды выжигающие леса, цунами, смывающие город за городом…

Что бы сказал отец Таиссы, узнав всё это? Мягко напомнил бы Вернону о свободе воли и о презумпции невиновности? Сделал бы всё, чтобы вернуться домой и увести Тьена от судьбы Великого? Или просчитал бы риски и решился на жертву, предложил бы перенести маленького Тьена в сферу и сам шагнул бы сюда, подтверждая своё мнение действием? Превратил бы этот мир из полуапокалиптического пейзажа в живой и действующий город, где отмечают праздники и строят школы? Сады? Устроил бы жизнь, а не поражение?

Возможно, здесь даже стали бы выращивать вишни.

— Вишни, – произнесла Таисса, чувствуя, как по щекам катятся слёзы. – Вишнёвые сады. В детстве я так любила вишнёвое варенье. Но это не ответ, Вернон. Не ответ.

— Почему?

Таисса подняла взгляд. Это было трудно, и доводов у неё не было, но…

— Потому что мы люди, – произнесла она. – И мы не сдаёмся.

Вернон окинул её взглядом.

— Нет, – произнёс он почти с сожалением. – Вы идиоты, вы четверо. Александр – тот вообще мечтает получить карманного Великого и разливать его кровь в пробирки по воскресеньям. Твой Светлый будет мучиться сомнениями, но в итоге придёт к простому человеческому решению: свет не может нести абсолютное зло. Ну как же, это же свет! Общее благо!

— Ты передёргиваешь, – устало сказала Таисса.

— Ни капельки. Что касается Омеги… – Вернон криво усмехнулся. – Да, это интересный случай. Она – не ты. Будь твоя милая бабушка на моём месте, она бы спокойно, без лишних эмоций отправила всех по саркофагам и уселась вязать носки.

— Но она не на твоём месте.

— И именно этим она опасна. Тот, кто не видел того, что видел я, не понимает. И не поймёт, пока не увидит сам. Жаль, я не могу прислать тебе приглашение на чаепитие за час до конца света. – Вернон кивнул на догорающую туманность. – Или сна в саркофаге тебе хватило?

Он с утомлённым видом потёр лоб.

— Впрочем, неважно. Я устаю от повторяющихся аргументов; я слышал их слишком часто. «Сделай всё по-моему». «Увидь всё, как вижу я, и согласись со мной». «Забудь о своих ценностях, прими мои». И самое главное, самое частое: «Давай дадим ему шанс». «Давай рискнём, ведь Великий – такой же, как и мы. У него есть понятия о добре и зле, есть душа. С ним можно договориться».