Книга Попаданка-ключница проклятого дракона, страница 78 – Алекс Скай

— Конечно знала. Я была рядом, когда белая комната впервые открылась для неё. Я видела, как стены светились, когда она плакала. Видела, как ключницы шептались у дверей. Видела, как Совет вдруг начал говорить о наследнице так, будто я уже стала лишней в собственном доме.

— Она была ребёнком, — сказал Эйвард.

— А я была женщиной, которую учили, что ребёнок — это власть, если он твой, и угроза, если он выбран вместо тебя.

Слова были ужасны не громкостью, а честностью.

Ника почувствовала, как Руна у стены тихо прошептала что-то испуганное. Тарвин не пошевелился, но его лицо стало каменным.

— Вы не хотели быть её матерью, — сказала Ника.

Ариса посмотрела на Сайру.

В её взгляде мелькнула боль, но не раскаяние. Или не только раскаяние.

— Я не хотела быть матерью девочки, перед которой должен был склониться замок. Потому что тогда мне оставалось только улыбаться рядом и ждать, когда все поймут: настоящая хозяйка здесь не я.

Эйвард смотрел на неё так, будто видел впервые.

— Ты позволила мне думать, что она моя дочь.

— Ты сам хотел так думать.

— Я любил её.

— И поэтому стал слабее.

Сайра долго смотрела на Арису, потом вдруг спросила очень тихо:

— А ты когда-нибудь поправляла мне одеяло?

Ариса побледнела.

Вопрос был страшнее обвинения. Не про кровь, не про власть, не про Совет. Про ночь. Про детскую кровать. Про простую заботу, которую нельзя подделать родовой печатью.

— Я… — Ариса запнулась. — Иногда.

— Когда никто не видел?

— Да.

— Почему тогда говорила, что не хочешь быть моей мамой?

Ариса закрыла глаза.

Эйвард стоял неподвижно, но Ника видела, как его пальцы сжались.

— Потому что хотела, чтобы это было неправдой, — сказала Ариса.

Сайра кивнула так серьёзно, будто взрослые наконец начали говорить на понятном языке.

— А оно было.

Ариса ничего не ответила.

В белой комнате стало тише. Не легче — нет. Но понятнее. Иногда самая страшная ложь держалась не на печатях, а на том, что человек годами отказывался признать собственную нежность.

Вот тогда Эйвард сорвался.

Не полностью. Не в дракона, не в разрушение, но он шагнул к Арисе так резко, что серебряная линия на пороге вспыхнула и ударила его в грудь. Он всё равно не упал. Просто прошёл ещё на шаг, будто боль была чем-то неважным.

— Эйвард! — крикнула Ника.

Он не услышал.

Или услышал слишком поздно.

Ариса не отступила. Она смотрела на него прямо, с тем отчаянным спокойствием человека, который давно решил, что наказание всё равно придёт, а значит, можно больше не прятать лицо.

— Убей меня, — сказала она. — Сделай то, чего ждёт Совет. Стань чудовищем у белой двери. Тогда они заберут Сайру уже не у отца, а у опасного главы рода.

Эйвард остановился.

Но Ника видела: остановился не до конца. Внутри он всё ещё шёл к ней.

Бренн не вмешивался.

Конечно.

Он ждал.

Один шаг Эйварда — и всё изменится. Совет получит повод. Замок увидит угрозу. Сайра, едва проснувшаяся, снова окажется перед выбором взрослых, которые прикрывают собственные раны её именем.

Ника не думала.

Она просто вошла между Эйвардом и Арисой.

Белая дверь обожгла холодом лодыжки, пол под ногами треснул инеем, три молчащих ключа в ладони зазвучали так тихо, что звук был похож на плач металла.

Эйвард замер в шаге от неё.

— Уйдите.

— Нет.

— Ника.

— Нет.

Его глаза были почти серебряными. В них бушевало всё: предательство, годы лжи, Сайра на кровати, Ариса в чужом лице, Бренн с печатью, Нивея, которую он ненавидел напрасно. Ника видела, как он хочет пройти мимо неё. И как не может.