Книга Попаданка-ключница проклятого дракона, страница 60 – Алекс Скай

Она потянулась не к замку.

К тишине.

К комнате ключницы. К доске с пустыми крючьями. К первому ключу, который не висел. Ко второму, который не открывал. К третьему, которого ещё не было, потому что он принадлежал не ей.

“Покажи спор”, — подумала она. — “Не мою силу. Не их право. Спор.”

Камень под ладонью провалился.

Ника не упала телом.

Но внутри будто шагнула вниз.

Вокруг вспыхнула ночь.

Не архив. Не круглый зал. Не каменный стол.

Коридор.

Тот самый белый коридор, только другой. Живой. Освещённый не синими светильниками, а красноватым тревожным светом. Где-то кричали люди. Снег бился в окна. Двери распахивались и захлопывались сами, будто замок пытался выбросить из себя чужую боль.

Ника стояла посреди памяти.

Рядом с ней был Эйвард.

Не сегодняшний — тот. Моложе? Нет, почти такой же, но без той окончательной пустоты в глазах. На руках у него была маленькая Сайра, завернутая в белое одеяло. Девочка не плакала. Она смотрела куда-то поверх его плеча слишком широко открытыми глазами.

— Это не моя память, — прошептала Ника.

Но голос не вышел наружу.

Эйвард рядом с ней — настоящий, тот, кто держал её руку в архиве, — тоже видел. Она не знала как, но чувствовала его присутствие за плечом, тяжёлое и напряжённое.

В конце коридора стояла Нивея Рен.

Живая.

С лицом, которое теперь носила Ника, но другим взглядом — гордым, разбитым, полным отчаянной решимости. Она держала дверь. Не белую. Тёмную, узкую, без ручки, с тремя замочными скважинами. Та самая дверь, которой не должно было существовать.

— Не открывай белую! — кричала Нивея.

Её голос был настоящим. Хриплым. Живым.

Эйвард из памяти повернулся к ней, но будто не услышал слов. Или услышал иначе. Его лицо исказилось.

— Что ты сделала?

— Я держу её! — Нивея обеими руками вцепилась в край тёмной двери. — Эйвард, не верь Совету! Уведи Сайру!

Где-то за Нивеей кричала Ариса.

Не от боли.

От ярости.

Ника поняла это с таким холодным ужасом, что захотела отступить, но память не отпускала.

Из бокового прохода вышел человек в чёрном плаще. Лица не было видно. На руках он держал что-то маленькое, белое.

Нет.

Не что-то.

Ещё одного ребёнка?

Ника не успела понять.

Человек в плаще прошёл к белой двери, и Эйвард из памяти вдруг развернулся не туда, куда следовало. Не к нему. К Нивее. Будто невидимая рука схватила его взгляд и заставила видеть только её.

— Ключ у неё! — раздался голос Бренна.

Молодой. Звонкий. Без нынешней мягкой власти.

Бренн стоял за спиной Эйварда с родовой печатью в руке.

— Милорд, она открыла путь!

— Нет! — закричала Нивея. — Я закрываю!

Ариса снова крикнула из темноты:

— Поздно!

Белая дверь распахнулась.

Свет ударил по коридору.

Эйвард в памяти закрыл Сайру собой, но девочка на его руках вдруг обмякла. Её глаза закрылись. Белое одеяло стало слишком неподвижным.

Настоящий Эйвард рядом с Никой издал звук, похожий не на слово, а на сломанный вдох.

Ника хотела коснуться его, но не могла. Память держала их внутри.

Бренн поднял печать.

— Ради рода, милорд. Чтобы вы пережили утрату.

Серебряный знак закрытого глаза вспыхнул.

Эйвард из памяти повернулся к нему слишком поздно.

Печать легла на его запястье.

И Ника увидела, как меняется ночь.

Нивея, держащая тёмную дверь, стала Нивеей, открывающей её. Человек в чёрном плаще растворился. Крик Арисы оборвался и превратился в стон. Слова “уведи Сайру” исчезли, заменились чужим шёпотом: “Она виновата”. Белая дверь захлопнулась. Память сложилась, как письмо, которое хотят спрятать в огне.