Книга Попаданка-ключница проклятого дракона, страница 56 – Алекс Скай

— Вы откроете клятвенные книги.

— Клятвенные книги не открывают без полного Совета.

— Сегодня откроют.

— Это нарушение родового порядка.

— Родовой порядок закончился в тот миг, когда моя дочь вышла из-за двери и спросила, почему я отдал её вам.

Он произнёс “вам”.

Не Совету.

Бренн услышал. Все услышали.

Ортия шагнула вперёд.

— Эйвард, позвольте мне…

— Нет.

Одно слово. Без титула. Без мягкости.

Ортия остановилась.

Ника вдруг заметила, что впервые Эйвард не назвал её “леди”. Просто отрезал. И на лице Ортии что-то дрогнуло — не обида, а быстрый расчёт, перестраивающийся на ходу.

— Ключница идёт со мной, — продолжил Эйвард.

Бренн мгновенно поднял голову.

— Это недопустимо.

— Это необходимо.

— Она уже открыла слишком много.

— Значит, откроет ещё.

Ника должна была почувствовать удовлетворение. Победу. Хоть что-то. Но вместо этого ощутила, как внутри поднялась тревога. Эйвард говорил так не потому, что доверял ей полностью. Он говорил так, потому что у него не осталось других ходов. Это было не признание, а вынужденный союз на краю обрыва.

И всё равно это был союз.

Он повернулся к ней.

— Вы сможете открыть ложную память?

Ника смотрела на него, не понимая.

— Я даже не знала, что такие двери существуют.

— Теперь знаете.

— Это не значит, что я умею.

— Сайра сказала о ночи, которую украли. Вы ключница. Ключи открывают то, что осталось.

Он сказал это почти теми же словами, что Тарвин в первую ночь.

Ника почувствовала, как тёмный ключ с закрытым глазом потяжелел у пояса. Не зовя. Ожидая.

— Я попробую, — сказала она.

— Нет.

Эйвард посмотрел на неё жёстко.

— Не пробуйте. Если откроете не ту дверь, замок заберёт то, чем заплатите. Вы спрашиваете ключи, потом дверь. Не наоборот. Вы сами это уже знаете.

Ника вспомнила Руну. Кладовую. Детскую. Нивею во сне. Второй молчащий ключ. Всё, что происходило, когда она действовала на страхе и упрямстве.

— Знаю, — сказала она.

— Тогда идём.

Тарвин догнал их у лестницы с потухшим светильником в руках. Он, как всегда, выглядел собранным, но Ника заметила: пуговица на его сюртуке застёгнута не в ту петлю. Для Тарвина это было почти истерикой.

— Милорд, нижний архив отзывается только на право рода и право ключницы. Если канцлер первым заявит спор, книга покажет не то, что было, а то, что он назовёт допустимым.

— Он не откроет раньше нас, — сказал Эйвард.

— Если откроет не дверь, а спор, может успеть.

Ника сжала ключи.

— То есть у нас опять дверь, которая ведёт не туда, куда написано на табличке.

Тарвин посмотрел на неё.

— Ника.

Она замерла.

Он произнёс её имя тихо, без свидетелей, почти сухо. Но именно эта сухость почему-то ударила сильнее ласки. Тарвин не делал жестов зря.

— Да?

— В архиве не отвечайте книгам, если они станут называть вас Нивеей.

Эйвард резко повернул голову к дворецкому, но тот уже смотрел только на Нику.

— А если назовут Никой? — спросила она.

Тарвин помолчал.

— Тогда решайте сами, хотите ли вы, чтобы замок знал, что это имя больше не только ваше.

Они пошли не тем путём, которым Ника и Руна добирались до нижнего архива раньше. Замок вёл их иначе — шире, темнее, глубже. Эйвард шёл впереди, Бренн рядом, чуть позади, Ортия держалась на расстоянии, но Ника всё равно чувствовала её взгляд у себя между лопаток. Руна не шла с ними. Эйвард оставил её у белого коридора под защитой Тарвина, и в последний миг Ника поймала её взгляд: страх, просьба быть осторожной, и ещё что-то — надежда, которую Руна уже не умела прятать.