Книга Попаданка-ключница проклятого дракона, страница 4 – Алекс Скай

Эйвард остановился так близко, что она увидела тонкую серебряную линию у него на виске. Не седина. Что-то вроде знака, уходящего под волосы. Ключ с закрытым глазом на её запястье стал ледяным.

— Тарвин объяснил тебе обязанности?

— Он сказал достаточно, чтобы я поняла: меня обвиняют непонятно в чём и держат здесь силой.

— Силой? — Эйвард наклонил голову. — Нет, Нивея. Если бы я держал тебя силой, ты бы уже молила, чтобы замок забрал твой голос.

Стражники опустили глаза. Даже Тарвин отвернулся.

Ника испугалась. Так сильно, что в груди стало пусто. Но вместе со страхом пришла злость — горячая, живая, её собственная. Может быть, единственное, что осталось от прежней Ники в этом чужом теле.

— Я не буду молить, — сказала она. — Ни вас, ни замок, ни кого бы то ни было. Я хочу знать, где я и почему вы все называете меня чужим именем.

Эйвард смотрел на неё долго.

Слишком долго.

И в этой паузе Ника вдруг поняла, что он не просто не верит. Он не хочет верить. Ему, возможно, было бы легче, если бы она оказалась безумной, лгуньей, кем угодно — только не человеком, который смотрит на него чужими испуганными глазами из лица той, кого он ненавидит.

— Ты в замке Морн, — произнёс он наконец. — В доме, который ты однажды уже поставила на колени.

— Я не…

— Молчать.

Она замолчала не потому, что подчинилась. Просто слово ударило по воздуху так, что факелы на стенах вспыхнули выше. На миг за его спиной будто расправилась тень — огромная, крылатая, с изломанными краями. Ника моргнула, и тень снова стала обычной.

Эйвард поднял руку и указал в сторону бокового прохода.

— Ты будешь жить в комнате ключницы у мёртвого крыла. Есть двери, которые открываются только по приказу. Есть двери, которые не открываются никогда. Если замок поведёт тебя, остановишься. Если ключ потянет руку, отпустишь его. Если услышишь голоса за стенами, не отвечай.

— А если голос попросит о помощи? — вырвалось у Ники.

Она сама не знала, почему спросила именно это.

В зале вновь стало тихо.

Глаза Эйварда потемнели.

— Особенно тогда.

Тарвин едва заметно сжал губы. Молодая служанка, стоявшая у колонны, посмотрела на Нику с таким ужасом, будто та только что шагнула к краю пропасти.

— Вы все чего-то боитесь, — медленно сказала Ника. — Но почему-то никто не говорит прямо.

— Потому что прямые слова будят то, что должно спать, — ответил Эйвард.

Он повернулся первым. Не жестом пригласил — приказал самим движением. Тарвин кивнул двум стражникам, и те заняли места позади Ники. Ей оставалось либо идти, либо снова устроить сцену на глазах у всех. Сцена ничего бы не изменила. Это она уже поняла.

Она пошла.

Подол платья шуршал по камню. Ключи били по запястью, и с каждым шагом их звон казался громче. Проход из зала вывел в широкий коридор, где было ещё холоднее. На стенах горели редкие светильники, но свет от них не разгонял тени, а только делал их глубже. Окна уходили почти до потолка; за мутным стеклом кружил снег. Где-то внизу, наверное, был двор, но Ника не видела ничего, кроме белой круговерти и чёрных очертаний башен.

Замок не был пустым. Она слышала его.

Не голосами — нет. Скорее движением. Старое дерево поскрипывало там, где никто не шёл. В глубине стен что-то тихо отзывалось на шаги. Двери, мимо которых они проходили, казались разными лицами: одна узкая, с медной ручкой в форме когтя; другая низкая, будто ведущая в детскую игру, но от неё веяло такой тоской, что Ника отвела взгляд; третья была заколочена чёрными планками, и на каждой планке серебрился знак закрытого глаза.