Книга Попаданка-ключница проклятого дракона, страница 2 – Алекс Скай

— Леди Нивея, — сказал он. — Поднимитесь.

Ника уставилась на него.

— Я не… — Она сглотнула. — Я не Нивея.

В зале стало так тихо, что она услышала, как где-то далеко, за стенами, завыл ветер. Не просто ветер — будто огромный зверь провёл когтями по камню.

Седой мужчина не удивился. Даже бровью не повёл. Это было хуже, чем если бы он испугался. Значит, её словам заранее не собирались верить.

— Разумеется, — произнёс он ровно. — Сегодня вы уже не леди Нивея Рен. По воле лорда Морна и по клятве замка вы назначены ключницей мёртвого крыла.

Ника моргнула.

Слова были понятны по отдельности, но вместе складывались в безумие.

— Какой ещё ключницей? Какого крыла? Где я?

Слуги переглянулись. У одной женщины, совсем молодой, дрогнули губы, будто она хотела перекреститься, но вовремя сжала пальцы в кулак. Двое стражников у дверей напряглись. У них за спинами висели не ружья, не электрошокеры, даже не бутафорские мечи из театральной постановки, а настоящие клинки в ножнах. Тяжёлые. Потёртые. С таким оружием не позируют — им убивают.

Ника резко попыталась подняться, но длинная юбка путалась в ногах. Ткань была плотная, тёмно-синяя, расшитая серебром у подола. На груди — тугой корсаж, на плечах — чужой запах лаванды, пыли и холодного камня. Её замутило от осознания: она не просто где-то оказалась. Она была в чужой одежде, в чужом теле, под чужим именем.

— Я не понимаю, — сказала она тише. — Вы ошиблись. Меня зовут Ника. Ника Соловьёва. Я… я была дома. Почти дома. Там лестница была мокрая, я упала, и…

Она замолчала.

Потому что седой мужчина смотрел на неё с такой вежливой, неподвижной жалостью, что Ника вдруг поняла: он слышит не испуганного человека, а очередную ложь той, кого здесь давно решили не слушать.

— Меня зовут Тарвин, — сказал он. — Я старший дворецкий замка Морнов. С этого часа вы отвечаете за двери северного крыла, за покои, отмеченные чёрной печатью, и за ключи, которые замок оставил на вашей руке. Вы будете открывать то, что велено открыть, и запирать то, что велено запереть. Вы не покинете пределы замка без разрешения лорда. Вы не войдёте в белую детскую. Вы не приблизитесь к наследнице. Вы не станете произносить её имя в коридорах после заката.

Ника почти не слышала конца. Слова “не покинете” и “не приблизитесь” бились в голове, как птицы о стекло.

— Я ничего не сделала, — выдохнула она. — Я не знаю вашу наследницу. Не знаю вашего лорда. Я вообще никого здесь не знаю!

— Это уже слышали, — сухо сказал кто-то из стражников.

Тарвин чуть повернул голову, и стражник тут же опустил взгляд.

— Молчать.

Одно слово — и человек в доспехах прикусил язык. Ника заметила это. Заметила, потому что ей отчаянно нужно было зацепиться хоть за что-то понятное. Тарвина здесь боялись. Но того, кто отдал приказ, боялись сильнее.

Она медленно поднялась на ноги.

Ключи потянули руку вниз. Не просто тяжёлые — они будто не хотели, чтобы она стояла ровно. Один ключ с головкой в форме закрытого глаза скользнул по запястью и лёг поверх остальных. От него шёл холод, но не обычный, не зимний. Такой бывает от камня в подвале, где никогда не было солнца.

— Снимите это, — сказала Ника и попыталась расстегнуть браслет.

Серебро даже не шелохнулось.

Она нащупала застёжку — её не было. Браслет плотно охватывал кожу, не давил, но сидел так, будто всегда был частью руки.