Книга Попаданка-ключница проклятого дракона, страница 38 – Алекс Скай

— Я слышала голос, — сказала она осторожно. — Не знаю, чей.

— И он сказал вам про Арису?

Имя вошло в комнату так, будто дверь распахнулась в холод.

Ариса.

Ника не знала эту женщину. Не видела её портретов. Не слышала подробностей. Но имя сразу легло на рисунок, как недостающая часть: девочка, дракон, женщина, белая дверь.

Мама.

— Ариса — мать Сайры? — спросила она.

Эйвард закрыл глаза.

Совсем ненадолго. Но этого хватило, чтобы Ника поняла: вопрос задел глубже, чем он хотел показать.

— Была.

— Она умерла?

— Да.

— Тогда почему Сайра написала…

— Потому что дети не принимают смерть так, как взрослые.

В этих словах было слишком много готового ответа. Слишком ровного. Будто он повторял его себе годами, пока оно не стало единственным, что позволяло стоять у белой двери и не разбить о неё руки.

— Вы сами в это верите? — спросила Ника тихо.

Он посмотрел на неё.

— Осторожнее.

— Я не пытаюсь причинить вам боль.

— Вы уже носите лицо женщины, которая это сделала.

Ника вздрогнула, но не отступила.

— Может быть, она не сделала.

Эйвард сжал бумагу.

Не сильно, но краешек всё равно смялся.

— Руна, выйдите.

Служанка побледнела.

— Милорд…

— Выйдите.

Руна посмотрела на Нику. В этом взгляде было предупреждение, извинение и беспомощность. Потом она низко поклонилась и вышла, оставив дверь открытой.

Ника и Эйвард остались вдвоём.

Открытая дверь почему-то не облегчала. Наоборот, коридор за ней казался чёрной щелью, готовой втянуть любое слово и донести его не тем людям.

— Если вы лжёте мне об Арисе, — произнёс Эйвард, — я не стану ждать Совета.

Ника медленно выдохнула.

— Я не знаю, где заканчивается ложь. В этом проблема.

— Для вас — возможно.

— Для вас тоже.

Он резко шагнул к ней.

— Не смейте.

— Смею, — сказала Ника, хотя внутри всё похолодело. — Потому что вы сами не знаете, что произошло в ту ночь. Иначе не стояли бы у двери каждую ночь, прося у неё ответа.

На этот раз он побледнел по-настоящему.

Не сильно. Но достаточно.

— Руна много говорит.

— Нет. Руна боится говорить. В отличие от замка.

— Замок не говорит правду. Он показывает то, что удерживает людей внутри.

— А люди говорят правду?

Эйвард молчал.

Ника посмотрела на рисунок.

— Вы назвали имя Арисы. Значит, это она. Первая жена.

— Моя жена.

Он произнёс это не как напоминание ей, а как поправку самому миру.

Ника опустила взгляд.

— Простите.

Слово вырвалось само. Она не планировала. Не думала смягчать его. Но в этот миг он был не лордом Морном, не драконом, не человеком, который угрожал ей смертью. Он был отцом девочки за белой дверью и мужем женщины, чья судьба вдруг оказалась не такой ясной, как все говорили.

Эйвард смотрел на неё странно.

Так, будто это “простите” оказалось опаснее спора.

— Не произносите слова, которых не понимаете, — сказал он, но уже не так жёстко.

— Я понимаю потерю.

Он усмехнулся глухо.

— Вы даже не помните свою.

Ника хотела ответить, что помнит. Мокрую лестницу. Последний вдох своего мира. Обычную дверь квартиры, до которой не дошла. Но не сказала. Это было слишком личным. И слишком бессмысленным здесь, где её настоящее имя знали только ребёнок, замок и, возможно, женщина, которая требовала белый ключ.

Эйвард положил рисунок на стол.

— Ариса погибла в ту ночь.

— Вы видели?

Он замер.

Ника поняла ответ до слов.