Книга Попаданка-ключница проклятого дракона, страница 36 – Алекс Скай

— Спрячьте, — одними губами прошептала она.

Ника не успела.

Дверь открылась.

На пороге стоял Эйвард Морн.

Он не вошёл сразу. Только остановился в проёме, высокий, тёмный, с лицом, на котором ночная усталость не смягчала ни одной черты. Свет из коридора падал ему на плечи, и за его спиной тянулась длинная тень — слишком широкая, слишком крылатая, чтобы Ника могла убедить себя, будто это просто игра огня.

Взгляд Эйварда сначала скользнул по Руне. Потом по запертой изнутри двери. Потом остановился на руке Ники.

На той самой, в которой была зажата бумажка.

— Я приказал не запирать дверь.

Руна низко склонила голову.

— Милорд, я…

— Это я попросила, — сказала Ника.

Голос прозвучал спокойнее, чем она ожидала. Возможно, потому что внутри всё уже дрожало так сильно, что снаружи просто не осталось сил дрожать.

Эйвард перевёл взгляд на неё.

— Вы забыли, что находитесь под надзором?

— Нет. Я очень старалась не забыть. В этом замке мне напоминают об этом чаще, чем о моём имени.

— Ваше имя не имеет значения.

— Для вас — нет.

Он сделал шаг внутрь.

Руна отступила к стене, не поднимая глаз. Ника осталась на месте. Не потому, что была храброй. Просто понимала: если сейчас отступит, он увидит бумажку. Если попытается спрятать — тем более.

Белый ключ у пояса был холоден.

Это пугало больше, чем если бы он обжигал. Будто замок уже сделал ход и теперь молчал, наблюдая, кто ошибётся следующим.

— Что у вас в руке? — спросил Эйвард.

Ника сжала бумагу ещё крепче.

— То, что замок дал мне, не спрашивая вашего разрешения.

Его глаза сузились.

— Покажите.

— А если нет?

— Тогда я решу, что это опасно.

— Вы и так решили.

На его лице мелькнуло раздражение, но он не сорвался. Это тоже было новое. Эйвард Морн умел угрожать так, что стены становились тише. Но сейчас он сдерживался. Не ради неё. Может быть, ради Ортии, которая слишком внимательно смотрела. Ради Совета. Ради дочери. Ради того, чтобы самому не узнать слишком рано то, чего он боялся.

— Нивея.

Имя ударило привычно, но теперь уже не так больно. Возможно, потому что в этой комнате, под доской с пустыми крючьями, были спрятаны два молчащих ключа, а в глубине её ладони — детская бумажка, которая говорила, что не все мёртвые здесь мертвы.

— Не называйте меня так, если хотите, чтобы я вам отвечала.

Он шагнул ещё ближе.

— Вы не в положении ставить условия.

— Я в положении человека, у которого на руке ключи, а вокруг все хотят ими распоряжаться.

Руна едва слышно выдохнула. Эйвард посмотрел на Нику долго, тяжело, так, будто между ними лежала не бумага, а открытая дверь. Потом протянул руку.

— Дайте.

Ника понимала: если откажется, он всё равно может забрать. Не потому, что хочет унизить. Потому что привык брать ответственность силой, когда всё остальное рушилось. Она видела это в нём с первой встречи — отцовский страх, превращённый в приказ. Вина, превращённая в холод. Боль, которую он запирал так же крепко, как белую дверь.

Она медленно разжала пальцы.

Но отдала рисунок лицевой стороной вверх.

Эйвард взял бумажку осторожно. Слишком осторожно для человека, которому всё равно. Он посмотрел на детский рисунок, и в его лице что-то изменилось так резко, что Ника забыла дышать.

Не ярость.

Не подозрение.

Удар.

Так выглядит человек, которому из прошлого протянули маленькую руку.