Книга Попаданка-ключница проклятого дракона, страница 19 – Алекс Скай

— Это она, — сказала Ника.

— Не смотрите на неё.

— Руна, это Нивея.

— Я знаю.

В этих двух словах было столько страха, что Ника медленно обернулась.

Руна стояла на пороге кладовой, но не переходила границу детской. Одной рукой она вцепилась в косяк, другой прижимала к груди край передника. Лицо её стало серым. Она смотрела не на женщину в кровати, а на пол у порога, как будто боялась, что если поднимет глаза, комната вспомнит о ней тоже.

— Ты знала, что она здесь?

— Нет.

— Но знала, что она не исчезла.

Руна закрыла глаза.

— В этом замке никто не исчезает до конца.

Ника снова посмотрела на кровать. Сердце билось тяжело, глухо, с каким-то злым упрямством. Она не понимала, что видит: тело? Сон? Память? Ловушку? Но одно было ясно: прежняя Нивея не просто оставила после себя имя и ненависть. Она оставила дверь. Ключ. Себя.

— Если это ловушка, — прошептала Ника, — то для кого?

Ответа не было.

Она сделала шаг внутрь.

Руна тихо всхлипнула.

— Леди, нет.

Ника остановилась.

— Она не двигается.

— Именно поэтому нельзя.

— Ты сама говорила: после полуночи двери ведут туда, куда помнит замок. Может быть, он хочет показать мне, что произошло.

— Замок хочет не показывать, — сказала Руна. — Замок хочет, чтобы вы выбрали. А выбор здесь всегда оставляет след.

Ника посмотрела на второй ключ.

Тот не шевелился. Не звал. Не нагревался. Не притворялся безопасным. Просто лежал рядом с рукой Нивеи, как вещь, которую нужно забрать, если хватит смелости принять последствия.

— Сайра сказала найти три молчащих ключа.

Руна побледнела ещё сильнее.

— Не называйте это приказом наследницы.

— А чем это назвать?

— Шёпотом. Просьбой. Обманом. Чем угодно, только не приказом.

— Почему?

Руна быстро оглянулась в коридор.

— Потому что если замок решит, что наследница отдала вам приказ, лорд Морн узнает раньше рассвета.

Имя Эйварда повисло между ними тяжелее любого замка.

Ника вспомнила его руку на стене у поворота, его лицо перед белой дверью, его голос: “Разбудишь мою дочь — умрёшь до рассвета”. Она почти физически почувствовала, как он разозлится, если найдёт её здесь. В спрятанной детской. Перед женщиной, чьё имя он произносил как обвинение. Рядом с ключом, который явно не должен был лежать на виду.

И всё же она не могла уйти.

Потому что если уйдёт сейчас, эта комната снова исчезнет, а вместе с ней исчезнет единственная ниточка, которая не была соткана из чужой ненависти.

Ника медленно вошла в детскую.

Порог был холодным, но не как камень в коридорах. Здесь холод шёл снизу вверх, будто пол не лежал на земле, а висел над пустотой. Игрушечные драконы на полу были повернуты мордами к кровати. Куклы на полке стояли лицом к стене, и Ника очень надеялась, что они не повернутся обратно. На низком столике лежал раскрытый альбом с детскими рисунками. Линии были неровные, яркие, слишком живые для этой мёртвой тишины: высокий чёрный дракон, маленькая девочка у его лапы, женщина с ключами, белая дверь без ручки.

Ника заставила себя не смотреть слишком долго.

Она подошла к кровати.

Нивея выглядела не мёртвой. И не спящей в обычном смысле. На её лице застыло выражение человека, который в последний миг хотел что-то сказать и не успел. Губы едва приоткрыты. Ресницы бросали на щёки тонкие тени. Под кожей у виска Ника заметила серебряную линию.