Книга Попаданка-ключница проклятого дракона, страница 12 – Алекс Скай

— Лорд Морн не мир, — тихо сказала Руна. — Мир иногда милостивее.

Ника подняла на неё взгляд.

— Ты его боишься?

Служанка ответила не сразу. Она подошла к кровати и развернула принесённое платье — плотное, тёплое, простое, без серебряной вышивки. Будто одежда не для леди, а для женщины, которой предстоит работать, ходить по холодным коридорам и не цепляться подолом за каждый выступ.

— Все боятся лорда Морна, — сказала Руна. — Но не все понимают, чего он боится сам.

Ника вспомнила его лицо перед белой дверью. Вспомнила, как у него исчезла ярость, когда за дверью что-то скользнуло. Как он сказал “моя дочь” — не властно, не гордо, а так, словно держался за эти два слова, чтобы не упасть в бездну.

— Он каждую ночь стоит у её двери? — спросила она.

Руна резко подняла глаза.

— Кто вам сказал?

— Никто. Просто я видела, как он смотрит на дверь.

Служанка опустила платье на край кровати.

— Каждую ночь, — призналась она. — После полуночи и до первого серого света. Иногда молчит. Иногда просит прощения. Иногда приказывает замку открыть, но замок не слушается даже его.

Ника невольно посмотрела на свои ключи.

— А меня слушается?

— Пока выбирает.

— Это не одно и то же?

— Нет. Когда замок слушается, он подчиняется. Когда выбирает, он проверяет.

Ника устало провела ладонью по лицу и вдруг снова наткнулась на чужую кожу, чужие скулы, чужие волосы. От этого простого движения её чуть не затошнило. Она отвернулась от зеркала.

— Помоги мне, — сказала она.

Руна застыла.

— В чём?

— Не умереть до утра. Для начала.

По лицу служанки пробежало что-то почти похожее на улыбку — маленькое, испуганное, тут же спрятанное.

— Тогда переоденьтесь. В этом платье вы застрянете на первой же лестнице. А мёртвое крыло не любит, когда ключница падает.

— Оно уже имеет предпочтения?

— У всего старого дома есть предпочтения, леди.

— Не называй меня леди.

Руна моргнула.

— Как же мне вас называть?

Ника открыла рот и тут же закрыла. “Ника” было опасно. “Нивея” — чуждо. “Ключница” звучало как приговор.

— Пока никак, — сказала она. — Если кто-то спросит, ты обращалась ко мне как положено.

Руна кивнула слишком быстро, чтобы это было обычной покорностью. Она поняла. И, может быть, именно поэтому Ника впервые за этот безумный день почувствовала рядом не врага.

Переодевание оказалось унизительно трудным. Ника едва справилась бы сама с шнуровкой, застёжками и слоями ткани, но Руна помогала молча, ловко и осторожно, не задавая лишних вопросов. Когда тяжёлое синее платье наконец сменилось тёмно-серым, Ника смогла вдохнуть свободнее. Новая ткань была грубее, зато не мешала двигаться. Пояс лёг на талию, а ключи Руна велела пристегнуть к боковому кольцу, чтобы они не били по коленям.

Стоило ключам коснуться пояса, как связка тихо звякнула сама.

Руна побледнела.

— Что?

— Они приняли вас в работе.

— Звучит так, будто я устроилась не туда, куда собиралась.

— Никто не собирается стать ключницей мёртвого крыла.

Руна не сразу убрала с кровати старое синее платье. Она наклонилась к нижнему ящику шкафа, словно вспомнила о чём-то в последнюю минуту, и достала тонкую шерстяную накидку.

Накидка была детской.

Серебристо-белая, с вышитым по краю маленьким драконом, который пытался выглядеть грозным, но получился почти смешным. Ника сразу поняла, кому она принадлежала. Или должна была принадлежать.