Книга После измены дракона. Новая хозяйка Железного Армавира, страница 36 – Ангелина Сантос

Но сейчас было не время.

— Лем, — позвала Миреада. — Это Корст. Выходи.

Тишина.

Только где-то капала вода.

Тавриан прошел вперед, держа руку у меча. Я осталась рядом с Миреадой, но не у двери. Отступить к выходу было бы разумно. Только я слишком хорошо понимала: если они найдут мальчишку мертвым, это будет первый человек в Армавире, погибший из-за моего появления.

И я не хотела ждать у порога.

— Лем, — сказала я. — Я Элисана Ровеннар. Если ты слышишь меня, выйди. Я не отдам тебя Дорну.

Слева что-то шевельнулось.

Тавриан сразу повернулся.

— Не двигайся резко, — сказал он в темноту. — Мы видим тебя.

— Не видите, — ответил тонкий голос.

Миреада выдохнула.

Из-под старого стола у стены показалось худое лицо, перепачканное сажей. Лем был бледным, губы синие от холода, рукав разорван.

— Вы один? — спросил Тавриан.

Мальчишка кивнул.

— Почему спрятался?

Он посмотрел на меня, потом на Миреаду.

— Я не хотел брать.

— Что брать? — спросила я.

Лем медленно вылез из-под стола. В руках он держал маленький мешочек, перевязанный шнурком.

— Он сказал, это для госпожи. Чтобы положить на окно. Сказал, если не сделаю, меня отправят в Бергат под землю.

Миреада стала совсем бледной.

— Кто сказал?

— Человек с красными железками на воротнике.

Стража Дорна.

Я подошла ближе, опустилась на корточки, чтобы смотреть мальчику в глаза, а не сверху.

— Он дал тебе птицу?

Лем кивнул.

— Уже мертвую?

— Да.

— А записку?

— Она была привязана.

— Ты положил ее на окно?

Он мотнул головой.

— Нет. Я испугался. Спрятал ее у печи. А потом другой человек пришел и забрал. Я думал, он меня убьет.

Тавриан присел рядом.

— Какой другой?

— В капюшоне. Лица не видел. Но он хромал.

Миреада тихо произнесла:

— Хорн.

— Смотритель склада? — спросила я.

— У него старая травма ноги.

Лем протянул мешочек.

— Я взял это. Думал, если отдам, меня не накажут.

Тавриан забрал мешочек, открыл.

Внутри была синяя угольная пыль и маленький кусок темного блестящего камня.

Он не был похож на обычный уголь.

Даже в слабом свете фонаря камень блестел глубже, будто внутри него застыла ночь.

— Драконье стекло, — сказала Миреада.

У меня пересохло во рту.

— Драконит?

— Сырой, — сказал Тавриан. — Его нельзя хранить в открытом мешке. Откуда он у тебя?

Лем затряс головой.

— Он дал! Тот первый. Сказал, бросить вместе с птицей. Я не знал, что это.

— Зачем подбрасывать мне драконит? — спросила я.

Тавриан посмотрел на камень.

— Чтобы потом найти в вашей комнате.

— И обвинить в краже?

— Или в незаконном пробуждении старой печи.

Метка под перчаткой снова дернулась.

Я посмотрела на круглую печь в дальнем конце зала.

На секунду мне показалось, что в ее черной пасти что-то тлеет.

Серое.

Едва заметное.

Я моргнула.

Там была только темнота.

— Нужно увести мальчика, — сказала Миреада. — Дорн не должен узнать, что он у нас.

— Поздно, — произнес Тавриан.

За дверью старой кузницы раздались шаги.

Несколько человек.

Уверенных.

Не наших.

Тавриан поднялся и одним движением поставил Лема себе за спину. Миреада погасила фонарь наполовину, оставив слабый свет. Я отступила к столу, но не спряталась.

Дверь открылась.

В зал вошел Рагнар Дорн.

С ним были двое его стражников и худой мужчина с кривой походкой. Смотритель Хорн. Лицо у него было серым, глаза бегали от Тавриана к печи, от печи ко мне.