Книга После измены дракона. Новая хозяйка Железного Армавира, страница 151 – Ангелина Сантос

— Знаю.

— Если останетесь рядом, придется помнить.

Он ответил не сразу.

— Я не прошу права решать за вас. Я прошу права стоять рядом, когда вы решаете.

Ветер с моря прошел между нами.

Не мягкий.

Армавир не умел мягко.

Но чистый.

— Как глава стражи? — спросила я.

— Как глава стражи. Как союзник. Как человек, который еще не все сделал правильно, но хочет учиться.

У меня дрогнуло сердце.

Не так, как с Северианом когда-то.

Там была надежда быть выбранной.

Здесь — возможность выбирать самой.

— Тогда стойте, — сказала я.

Он чуть склонил голову.

Не как подданный.

Как равный, который принял ответ.

Снизу поднялся голос Миреады:

— Госпожа Ровеннар! Если вы закончили смотреть на море, у нас Эрдан в цепях, Дорн в камере, Вирон просит чернил, кузнецы требуют руды, а малый остров хочет письменное подтверждение по зерну!

Я закрыла глаза на секунду.

— Она всегда такая?

— В лучшие дни хуже, — сказал Тавриан.

Я впервые за долгое время рассмеялась.

По-настоящему.

Смех вышел хриплым, усталым, но живым.

Тавриан смотрел на меня так, будто это тоже было частью победы.

Возможно, так и было.

Я опустила взгляд на свою руку.

Под перчаткой новый знак Армавира был теплым.

Не требовал.

Напоминал.

Я больше не была женой предателя.

Не была отступным.

Не была украденной меткой.

Не была женщиной, которую можно отправить в мертвое королевство и забыть.

Внизу ждали дела.

Суды.

Раненые.

Документы.

Долги.

Сломанные стены.

Женщины, чьи имена нужно вернуть из счетных книг.

Драконьи дома, которым предстояло научиться ждать у моих ворот.

Я повернулась от моря к крепости.

— Идем, — сказала я.

Тавриан шагнул рядом.

Не впереди.

Не позади.

Рядом.

А Армавир под нашими ногами тихо звенел сталью, будто подтверждал: теперь он слышит меня.

И я слышу его.

Эпилог. Сталь и море

Через год после осады Армавир снова пах дымом.

Но теперь этот дым не был следом пожара.

Он поднимался из законных кузниц, из открытых горнов, из труб над нижним городом, где мастера работали не по ночным приказам Дорна, а по спискам, утвержденным кланами и печатью. Дым был густой, серый, тяжелый. Он ложился над черными крышами, смешивался с морским туманом и уходил к скалам, за которыми вставало бледное северное солнце.

Я стояла на стене главной башни и смотрела, как в гавань входит первый корабль нового торгового договора.

Не тайный.

Не без флага.

С флагом малого острова на корме, портовой печатью Армавира на документах и двумя свидетелями от кланов на борту.

На палубе стояли ящики с зерном, тканью, лекарскими травами и книгами. Обратно корабль уйдет с партиями драконитовой стали, каждая из которых внесена в открытый реестр. Вес. Назначение. Покупатель. Цена. Кузнец. Свидетель.

Миреада говорила, что от моих новых порядков у писцов скоро начнутся судороги.

Остромир отвечал, что судороги полезны тем, кто слишком долго писал ложь красивым почерком.

Я была согласна с обоими.

Внизу, у ворот порта, Лем спорил с Варной. За этот год он вырос, вытянулся, но все еще умудрялся выглядеть так, будто только что сбежал с крыши. Варна тыкала пальцем в список разгрузки, а он доказывал, что сам умеет считать ящики. Через минуту она ударила его свернутой бумагой по плечу, и он расхохотался.

Я тоже улыбнулась.

Раньше мне казалось, что после больших побед мир должен измениться сразу. Стать светлее, чище, спокойнее.