Книга После измены дракона. Новая хозяйка Железного Армавира, страница 14 – Ангелина Сантос

Я развернула маленький сверток с бумагами, который дала Норина.

Брачный договор.

Перечень приданого.

Записка лекаря.

Я прочитала ее при тусклом свете дорожного фонаря, когда карета проезжала мимо лавок, закрытых на ночь.

“Пепельная настойка. Три капли утром. Две вечером. Продолжать до стабилизации женского огня”.

Подпись.

Дата.

Пять лет назад.

Я помнила тот месяц. Тогда Северьян впервые не пришел на годовщину смерти моего отца, сославшись на Совет. Тогда лекарь сказал, что мое тело слишком слабо держит пламя дома Астарин. Тогда я начала мерзнуть даже летом.

Три капли утром.

Две вечером.

До стабилизации.

Я сложила записку.

В груди поднялась тошнота, но я проглотила ее вместе с воздухом.

Впереди был порт.

Потом море.

Потом Железный Армавир.

Я не знала, что ждало меня там: наместник, долги, холод, ненависть островитян или новые ловушки Совета.

Но впервые за семь лет я знала другое.

В моем теле не было пустоты.

Во мне что-то пытались заглушить.

И оно проснулось в тот вечер, когда дракон решил, что больше не нуждается в жене.

Карета свернула к старому рыбному причалу.

От моря потянуло солью и гнилым деревом. В темноте качались мачты. Над водой горели редкие фонари. Где-то кричала ночная птица.

Я вышла из кареты и сразу почувствовала, как метка под перчаткой снова дернулась болью.

Тонкая алая линия на миг вспыхнула даже сквозь кожу и ткань.

Будто кто-то далеко позади наконец понял, что я уезжаю.

Я не обернулась.

Если связь звала назад, она опоздала.

Если боль предупреждала, я услышала.

А если Армавир действительно был мертвым королевством, значит, у нас с ним было много общего.

Нас обоих слишком рано списали.

Глава 2. Дорога на север

Старый рыбный причал не спрашивал имен.

Именно поэтому сюда приезжали те, кому нужно было исчезнуть до рассвета: должники, беглые ученики, купцы с товаром без печатей, женщины в чужих плащах, мужчины с лицами, которые лучше не запоминать.

Я вышла из кареты и сразу почувствовала, как холод с моря пробрался под воротник.

У дворца Астарин ночь пахла вином, огнем и дорогими духами. Здесь пахло солью, мокрым деревом, рыбой, смолой и углем. Под ногами скрипели доски. Фонари у причала горели неровно, ветер дергал пламя в стеклянных колпаках. В темной воде качались мачты, канаты били по борту ближайшего судна.

Кучер не стал задавать вопросов. Рем, видимо, предупредил его заранее, что любопытство сегодня стоит дороже молчания.

Я подала ему две монеты из кошеля Норины.

Он посмотрел на них, потом на меня.

— Этого много, леди.

— Тогда запомните, что вы отвезли прачечную тележку, а не меня.

Он кивнул, спрятал монеты и развернул карету обратно к городу.

Когда стук колес растворился в шуме воды, я осталась одна.

С дорожной сумкой.

Со шкатулкой Армавира.

С несколькими монетами, которых не хватило бы даже на приличную каюту до северных портов.

И с меткой под перчаткой, которая жгла кожу так, будто не хотела отпускать меня из столицы.

Я сжала левую руку в кулак и пошла вдоль причала.

Первый капитан отказал сразу, едва услышал слово “Армавир”.

— Нет, госпожа. В такие воды ночью не выхожу.

— Я плачу.

Он окинул взглядом мою дорожную сумку, простой плащ и лицо, которое, наверное, выдавало больше усталости, чем хотелось.