Книга После измены дракона. Новая хозяйка Железного Армавира, страница 121 – Ангелина Сантос

Северьян стоял напротив, с другой стороны стола.

— Я не знаю точно.

Я подняла глаза.

Он сразу добавил:

— Но думаю, речь о крови Нарвиков.

Значит, Тавриан уже сказал ему часть.

Или он сам понял.

— Когда вы впервые услышали имя Нарвик рядом со мной?

— Вчера. От Кирсана.

Я замерла.

— Кирсан знал?

— Нет. Он слышал разговор Аурелии с Эрданом много лет назад. Тогда не понял. Вчера, когда я забрал сейф, он сказал, что не стоит “поднимать Нарвик из пепла”. Я заставил объяснить.

— Заставили?

— Да.

В его голосе не было гордости.

Только факт.

— И где Кирсан сейчас?

— Под охраной моих людей.

Я медленно закрыла папку.

— Ваших людей?

— У восточного крыла. Но если хочешь, передам Тавриану.

— Хочу.

— Передам.

Просто.

Без спора.

Я села.

Северьян сел напротив только после этого.

Между нами лежали письма, которые могли бы изменить мою жизнь, если бы появились раньше. Но они появились сейчас, когда изменить уже можно было не прошлое, а только направление удара.

— Говорите, — сказала я.

Он положил руки на стол. Не близко ко мне. Ровно перед собой.

— Я пришел не оправдываться.

— Хорошее начало.

— Но часть того, что я скажу, прозвучит как оправдание.

— Я отличу.

Он кивнул.

Несколько секунд молчал.

Потом начал.

— Когда мы поженились, я знал, что брак выгоден дому. Ровеннары были не самым сильным родом, но за вами стояли старые связи, чистое имя и странное уважение Эрдана. Тогда мне это казалось преимуществом. Я не спрашивал почему.

Я молчала.

— Ты была молодой. Спокойной. Слишком спокойной для дома Астарин. Я решил, что это достоинство.

— Удобство.

Он принял.

— Да. Удобство. Мне было сорок? Нет, тогда меньше. Но я уже привык, что рядом должны быть люди, которые не мешают войнам Совета, решениям дома и моему долгу. Ты не мешала.

Слова были тихими.

Ровными.

И от этого тяжелыми.

— Я думала, что поддерживаю вас, — сказала я.

Он закрыл глаза на секунду.

— Знаю.

— Нет. Не знали.

— Не знал, — согласился он. — Тогда не знал.

Я смотрела на его руки.

На пальцы, которые когда-то застегивали браслет на моем запястье. На ту самую ладонь, что подписала развод. На эту же руку, которой он вчера подписал признание подлога.

Один человек.

Три разных удара.

— Когда Саврен сказал о слабом женском огне, — продолжил Северьян, — я поверил. Не потому, что понимал. Потому что мне было удобно верить человеку, который говорил уверенно.

Я подняла взгляд.

Он смотрел прямо.

— Продолжайте.

— Сначала я приходил на осмотры. Ты помнишь?

— Помню.

— Потом перестал. Саврен говорил, что мое присутствие давит на тебя. Что женщинам легче обсуждать такое без мужа. Аурелия говорила то же самое. Я решил, что даю тебе покой.

— Вы дали им комнату без свидетелей.

— Да.

Тишина.

Внизу во дворе скрипнула телега. Кто-то крикнул мальчишке убрать доски от колодца. Жизнь продолжалась так равнодушно к чужим признаниям, что это почти помогало держаться.

— Когда я начала слабеть, — сказала я, — вы видели?

Он ответил не сразу.

— Да.

— И что думали?

— Что болезнь сильнее тебя.

— Нет. Что вы думали обо мне?

Северьян медленно выдохнул.

— Что ты смирилась.

Слово ударило неприятно.

— Смирилась?

— Ты не спорила с лекарями. Не просила остановить. Не требовала других решений. Я решил, что ты приняла происходящее лучше, чем я.

Я рассмеялась.