Книга После измены дракона. Новая хозяйка Железного Армавира, страница 113 – Ангелина Сантос

Я смотрела на него и чувствовала, как усталость суда превращается в холодную, ясную злость.

— Вы знали, что моя кровь может быть ключом к печи.

— Подозревал.

— И решили не говорить?

— Решил сначала проверить.

— За меня?

Он не отвел взгляд.

— За Армавир.

Вот оно.

Не ложь.

Не оправдание.

Правда, от которой стало больно.

Северьян молчал ради дома Астарин.

Тавриан молчал ради Армавира.

Разные причины.

Один итог: обо мне снова решили без меня.

Я надела перчатку обратно, хотя рука уже была закрыта.

Просто нужно было что-то сделать, чтобы не ударить словами слишком быстро.

— Покажете запись, — сказала я.

— Да.

— Сейчас.

— Вы после суда едва стоите.

— Сейчас, Тавриан.

Он кивнул.

Не спорил.

И это было хорошо.

Потому что если бы он попытался защитить меня от правды еще раз, я бы, возможно, впервые сорвалась по-настоящему.

Я вышла из Зала Ветров первой.

Внизу, за скалами, гремело море.

Три дня.

Главная печь.

Моя мать.

И мужчина, который обещал защищать закон, но тоже выбрал молчание, когда правда касалась меня.

Армавир дал мне отсрочку.

А Тавриан только что дал новую рану.

Не такую, как Северьян.

Но от этого не менее настоящую.

Глава 14. Правда Тавриана

Архив королевской стражи находился не в крепости.

Это было первое, что я узнала после суда островов.

Второе: Тавриан Шарр доверял камню больше, чем людям.

Он вел меня не через главный двор и не через нижние коридоры, где после пожара все еще пахло дымом. Мы вышли из Зала Ветров через боковую дверь, спустились по узкой лестнице, вырубленной в скале, и оказались на тропе над морем.

Ветер ударил сразу.

Холодный, соленый, резкий. Он будто пытался вырвать из меня остатки слов, которые я не сказала в зале. За спиной оставался суд островов, впереди — серый склон, черные камни и маленькая башня, стоявшая отдельно от крепости на выступе скалы.

Башня была низкой, почти грубой. Без флага, без герба, без огня в окнах. Если не знать, можно было принять ее за старый маяк или сторожевой пост, который давно забросили.

— Там? — спросила я.

Тавриан шел впереди.

— Да.

— Удобное место для архивов.

— Удобное место для того, что не должно сгореть вместе с крепостью.

Я усмехнулась без радости.

— У вас все продумано.

Он не ответил.

Сначала это молчание показалось мне привычным. Он часто молчал, когда считал разговор лишним. Но теперь я слышала в нем другое.

Осторожность.

Вину.

И то, что злило сильнее всего: он не собирался оправдываться раньше времени.

Я шла за ним и чувствовала, как внутри поднимается злость. Не такая, как на Севериана. Не боль от предательства мужа. И не отвращение, как к Дорну. Эта злость была свежей, чистой и очень точной.

Тавриан знал.

И не сказал.

Пусть не все. Пусть только подозревал. Пусть хотел проверить.

Суть не менялась.

Еще один мужчина решил, что имеет право выбрать, когда мне знать правду о моей крови.

На подходе к башне стоял стражник. Старый, с седой щетиной и сломанным носом. При виде Тавриана он выпрямился.

— Господин.

— Открыть нижнюю комнату.

Стражник посмотрел на меня.

Не удивленно. Скорее так, будто ждал, что однажды этот день придет.

— Ей? — спросил он.

— Да.

— Наконец-то, — сказал старик и достал ключ.

Тавриан даже не дернулся.

Я остановилась.

— Он тоже знал?

Стражник замер с ключом в руке.