Книга Все, что мне нужно, страница 180 – Э. Сальвадор

— Не слишком долго, может быть, тридцать минут или около того, и я не уверена, о каком будильнике ты говоришь, но я ничего не слышала.

— Ты не слышала всех шести сигналов?

— Шесть? — она зевает с озадаченным выражением лица. — Нет, не слышала, но, если ТиДжей спросит, скажи ему, что ты проснулась сама.

— Зачем ему это спрашивать?

— Потому что обычно говорю немного громко, и он боялся, что я тебя разбужу. В любом случае, я собираюсь подготовиться до того, как начнут появляться остальные члены семьи.

Она одаривает меня улыбкой и идет в противоположном направлении от спальни ТиДжея.

В считанные секунды она исчезает, но я все еще стою на своем месте, чувствуя себя ошеломленно.

Знаю, что все это было сгоряча, но клянусь, я убью ТиДжея. Прежде чем посмотреть в зеркало, я ожидала, что у меня на шее что-то маленькое и слабое. Но это противоположность. Он огромный, ярко-красный, и следы его зубов пронзили мою кожу.

Я никогда не наносила столько консилера в одно место, и все равно его не хватало, чтобы перекрыть. Часть красного цвета видна через консилер, и его неуклюжие маленькие пятна все еще покрывали мою шею.

— Может быть, они этого не увидят.

Это то, что я продолжаю говорить себе, пока убеждаюсь, что мои волосы прикрывают это место.

Вытирая липкие руки о штаны, я иду к площадке, где собрались все.

Вчера ТиДжей провел нам с Сейнтом экскурсию по своему дому, но было уже довольно поздно. Теперь, когда нахожусь на улице средь бела дня, я действительно рассматриваю внешний вид, восхищаясь большим нетронутым бассейном, пальмами, большим прямоугольным столом, на котором могут разместиться двенадцать человек, огромным костром, врытым в землю, баскетбольная площадка слева и домик у бассейна справа рядом с ней.

Меня поражает осознание того, что люди так живут. Мои родители сами по себе не были богаты, но у них было достаточно денег, чтобы жить комфортно.

Я улыбаюсь зрелищу передо мной. Родители ТиДжея сидят на скамейке и подбадривают Феникса, пока он бежит с мини-мячом в руках к миниатюрной сетке, которую они ему купили. Сейнт делает вид, что блокирует, и позволяет Фениксу сбить его с ног. Он драматично падает на резину, зажав нос одной рукой, а другую подняв в воздух.

— Вопиющее нарушение! Вопиющее нарушение! Вопиющее нарушение, Полпетте!

— Это не грубое нарушение. Он не виноват, что ты споткнулся на собственных ногах, — утверждает ТиДжей.

Феникс настолько спокоен, что бежит к корзине и, как ему показывал ТиДжей, забрасывает мяч. С тех пор, как ТиДжей показал ему это, он был одержим только тем, чтобы забросить мяч, и ничем больше.

Феникс поднимает обе руки вверх, подпрыгивает вверх и вниз, его кудри подпрыгивают вместе с ним.

— Это не в счет. Его следует выгнать. Ему лучше надеяться, что мой нос не сломан, иначе я подам на него в суд, — Сейнт продолжает притворяться, что ему больно, и громко и драматично стонет. — Я обязательно соберу все до последней слойки клена и продам его медведей, чтобы оплатить операцию.

— Иди сюда, приятель.

ТиДжей машет рукой, и Феникс с радостью делает это. Как только он становится рядом с ним, ТиДжей наклоняется и жестом предлагает нашему сыну следовать за ним, что бы он ни делал. Они оба сложили руки, заложив их за уши.

Я знаю, что он делает, потому что видела, как делал это на играх после победы, и однажды спросила его об этом. Со всем высокомерием мира он сказал: «Это большое «идите на хрен» всем, кто распускает слухи. Хочу, чтобы они знали, что я их слышу, но мне плевать».