Книга Только с тобой, страница 67 – Э. Сальвадор

— Нет, конечно, нет, — она дарит мне сжатую улыбку и берет нож, но хватает его за лезвие. — У меня есть шеф-повар, который приходит и готовит все мои блюда. Я просто стою здесь и выгляжу красиво. В конце концов, я — блондинка-Барби, живущая на деньги папочки.

Она размахивает ножом в воздухе, все еще держа его за лезвие.

Я узнаю эти слова и понимаю, что она подслушала мой разговор с Никки. Она — подруга Лии.

Мы обычно не общаемся, если только Лия не рядом. Я даже с Лией не так общаюсь, но я знаю ее брата. Он живет с парнем, который делает мне татуировки.

Конечно, именно в тот редкий, неловкий момент, когда я оказываюсь рядом с Никки, Джулианна, словно тень, подслушивает наш разговор. У нее, судя по всему, глубокая неприязнь к женским обществам, и хотя я не знаю истинной причины, она не стесняется выражать свои чувства.

Я не произнес ни слова в знак согласия, но и не возразил.

— Перестань держать нож так, — говорю я, наблюдая, как она небрежно вертит его в тонких пальцах.

— Как именно? — Она смотрит на нож с видом полной непонимания, словно он явился ей из другого мира.

Я бы с удовольствием забрал нож, но уверен, что она вонзит его мне прямо в руку.

— Убери, черт возьми, нож. Ты можешь пораниться.

— О, как трогательно. Я и не знала, что ты так обо мне заботишься, — произносит она, прикладывая ладонь к груди, в то время как лезвие беспощадно вонзается в ее кожу.

В груди у меня нарастает едкая капля раздражения.

— Мне плевать, но я не в настроении убирать твою кровь.

Я делаю резкий выпад, пытаясь схватить нож, но все происходит слишком быстро. Я не только чувствую себя совершенно ошеломленным, но и чертовски впечатленным, потому что каким-то невероятным образом она успевает перевернуть нож. Его острый кончик направлен мне в грудь, а в ее глазах читается непоколебимая решимость вонзить его в меня.

Черт возьми.

— Эта игра в прелюдию начинает утомлять, — произношу я, хотя это далеко от правды. — Либо делай это, либо положи нож.

— Как и ты, я тоже не в настроении убирать кровь.

Резко развернувшись на каблуках, она хватает сырое куриное филе и безжалостно разрезает его пополам.

— Я ничего не говорил.

Она издает безрадостный, сухой смех.

— Тебе не нужно было. Твое молчание сказало все. Ты любишь делать выводы обо мне, даже не зная меня.

Я молчу, потому что не знаю, что ответить. Я и не ожидал, что разговор зайдет так далеко. Джаггер не ошибся, когда сказал, что мы взрывоопасны.

Когда мы рядом, достаточно малейшего повода, чтобы разжечь конфликт. Как этот простой вопрос. Мне действительно было любопытно, но, похоже, мог бы выразиться иначе.

— Если ты закончил стоять здесь и занимать место, сядь, прежде чем я действительно вонжу в тебя нож и заражу сальмонеллой, — уголок ее губ едва заметно поднимается.

— Чем я могу помочь?

Она замирает, нож зависает в воздухе.

— Клянусь, если это будет намек на то, что я не умею готовить, я тебя выгоню.

— Нет, это не намек... — я прячу цепочку под футболку, чувствуя, как внутри что-то сжимается. — Извини.

Она смотрит на меня, как на сумасшедшего.

— Что ты сказал?

Признаю, я — мудак, и это осознаю. Я могу признать, когда не прав.

— Извини за то, как я это сформулировал. Я не хотел тебя злить. По крайней мере, сейчас.

Она выглядит невозмутимо, но в ее глазах мелькает искра юмора. Это длится всего мгновение, а затем она снова выглядит озадаченной.